Вчера я сгребла страдальца в охапку и заставила переехать ко мне на время реабилитации, потому что жить у Ромки – что поселиться в подвале, удовольствия мало. И ездить туда-сюда неудобно. Сам Ромашка никуда ехать не собирался, раз абсолютно здоров (его слова), но на моей стороне оказался перевес в виде папулиной охраны, страдальцу пришлось признать болезнь и переехать ко мне. Он намекал на давление с моей стороны, чем изрядно разозлил – обычное такие речи ведут те, кому давить нечем. Остается только болтать, да жаловаться.
– У меня деловая встреча, – сообщила я.
– Сенечка, я под обезболивающими, но не настолько, чтобы не разглядеть твою хитрую физиономию. Признавайся: что задумала.
– Расскажу постфактум, сейчас отдыхай, – я чмокнула Ромку в щеку и попыталась уйти, но друг преградил мне путь:
– У тебя сейчас
– Неплохо тебя вставило. Что за обезболивающие? Может, тоже потом приму.
– Не пытайся обмануть! Я к тому, что такую твою физиономию вижу лет пятнадцать и точно знаю: готовится очередная пакость. Только вопрос: кто пострадает на этот раз?
– Виновные будут наказаны, это все, что я могу сказать. – Я попыталась обойти Ромку, но тот не сдвинулся с места. Еще и встал раненым плечом вперед, как настоящий страдалец! Такого не побьешь. Не то, чтобы у меня был пунктик – не добивать раненых, но это же мой Ромка.
– Ты узнала, что за тип со шрамами? – продолжил он наступление.
– Я работаю над этим, а ты мне мешаешь.
– Опять врешь! Все ты узнала.
– А вот и нет!
– А вот и да!
– Даже если и так: хочу и вру! Лучше скажи, как я выгляжу? – я повертелась перед ним, демонстрируя новый деловой стиль. Мужчин легко отвлечь.
– Как всегда сногсшибательно. Но сногсшибательность проблем не решает, Сенечка.
– Так думают только те, кто надевает одну и ту же старую футболку два дня подряд. А если и меняют ее, то на такую же невзрачную, но это только для того, чтобы выстирать первую и сразу же ее нацепить… и так по кругу. Стиральный цикл сурка.
– Успокойся. Тебе все меня не отвлечь.
Черт! Не с той ноги что ли встал сегодня?
– Скажи, в меня можно влюбиться? – я хлопнула ресницами.
– Запросто, если любишь хищниц. Ты как королевская кобра: завораживаешь и притягиваешь взгляд, но в то же время настолько агрессивна и ядовита, что страшно получить порцию яда от одного только взгляда.
Такое сравнение мне не понравилось:
– Никогда не сравнивай девушку со змеей. Ни с чем чешуйчатым, раз на то пошло.
– Интересно, с чего вдруг подобные вопросы? – вместо извинений задумался Ромка.
– А я могу влюбиться, Ромочка?
– В туфли? Да.
И опять же, ответ мне не понравился:
– Эй! Я очень даже могу, понятно? И, если хочешь знать, я влюбилась. В Макара. И решила, что теперь мы будем вместе.
Ромка крякнул от неожиданности. И просипел:
– В Макара?
– Да. А что такого? Ты видела, какой он красавчик? Как с картинки. А я – еще лучше. Мы будем хорошо смотреться на свадебных снимках. Найду себе платье в духе старого Голливуда – ты знаешь, я люблю тот период и стиль, Макару тоже подберем что-нибудь классическое, уложим волосы, синяки вылечим… да мне все будут завидовать!
– Теперь я жалею, что приставал к тебе с вопросами. Не хочу знать, что у тебя в голове.
– Умные мысли, Ромочка. Тебе не понять.
– Мы можем все это обсудить? Серьезно, Сеня – куда собралась?
– По делам! Дай пройти!
Ромка встал на пути:
– Нет.
– Да! – подхватив китайскую вазу, я метнула ее в Ромку. Разумеется, он мастерски увернулся, потому что не в первый раз я швыряла в него тяжелые предметы, но у меня появилась драгоценная возможность прошмыгнуть к лифту. Я воспользовалась ей в полной мере, захлопнула дверь перед Ромкиным носом и спустилась вниз. Даже если Ромка и последует за мной, успею уехать. Я выбежала на парковку, по-идиотски улыбаясь, скорчила рожу охраннику и прыгнула в машину.
– Ромке привет, – подмигнула я Ивану Сергеевичу. Как и всегда, он серьезно кивнул, но во взгляде читалось сочувствие. Подозреваю, что не ко мне. На мгновение мне даже стало интересно, что дядька обо мне думает, но лишь на мгновение.
По мере приближения к офису отца моя улыбка сходила на нет. Поднимаясь по ступенькам ко входу, я и вовсе начала хмуриться. И настолько ушла в свои мысли, что пролетела мимо папиной секретарши, лишь краем глаза отметив, что та пила чай и счастливо подавилась при виде моей сногсшибательной персоны.
Я прошла о конференц-зала и толкнула стеклянную дверь.
– Отлично, я почти не опоздала, – улыбнулась я всем присутствующим и присела за стол. Подмигнула Макару, взиравшему на меня с недоумением, и пояснила: – У меня твой ежедневник. Свистнула его, когда угнала твою машину.
Мое заявление посеяло гробовую тишину. Все таращились то друг на друга, то на Макара, будто последний должен был объявить все розыгрышем.
