– Хуже, Андрей, хуже, – не согласилась я. – Ты ведь не просто вернулся, а с целью.
Вишневский откинулся на стуле, улыбнулся криво. Теперь это его обычная улыбка – ассиметричная, странная. Не обещающая ничего хорошего.
– Беспокоишься о папочке? – понимающе закивал он. – Можешь не волноваться. В той истории был виновный, и он давно уже наказан. Как видишь, я не Гамлет.
– А как выжил ты?
– Знал, что спросишь. Мне банально повезло. В тот день отец волоком притащил меня на ту гребаную стройку. Я бы обдолбан до нельзя и едва соображал, куда мы едем и зачем. Родители прошли внутрь, а я не смог, отвлекся на неприятную беседу с углом здания. Никогда не мешай абсент с водкой и наркотой, мой тебе совет. Хотя как знать, в тот день именно этот коктейль спас мне жизнь.
– А шрамы?
– Пьяная драка в баре, – отмахнулся он.
– И почему я не верю ни единому твоему слову?
– Я вот тоже хотел спросить – почему? У тебя нет причин мне не доверять.
– Нет. Кроме очевидных: ты подгадил нам с Ромкой, где смог. Пустил по городу слух, из-за тебя все началось. Именно благодаря слухам механизм запустился, именно поэтому…
– Папа вступился за дочь? – подсказал Вишневский. – Кровожадно получилось.
И опять он поднял бокал.
Мы выпили, смотря друг другу в глаза.
– Ты хоть иногда моргаешь? – улыбнулся Андрей. – Признаться, я был приятно удивлен, когда понял, чем ты занимаешься: сбор компромата – это почти гениально. Есть хоть кто-нибудь, кто еще может встать у тебя на пути, не рискуя при этом своим будущим? Вот за что я люблю родной город: здесь всегда можно душевно развернуться. А у таких как мы с тобой всегда что-то происходит.
– Это точно, – я улыбнулась, не отводя взгляд. И предложила: – Потанцуем? Эта мелодия моя любимая, а сидеть так скучно.
– Знаю, – Андрей поднялся, подал мне руку и вывел на середину зала. Уверенным движением прижал к себе.
Зашептал на ухо:
– Так что скажешь, Сентябрина? Я заслужил второе свидание?
– Скажу, что это маловероятно.
– Ты не можешь отрицать, между нами до сих пор что-то есть.
– Отвращение. Разочарование.
– Скорее желание.
Его желание было очевидным.
– Ты убийца, а с убийцей мне не по пути, Вишневский.
– Уверен, твой Ромка тоже не безгрешен, – нашелся он.
– Ромка хороший.
– Я тоже могу быть таким.
– Возможно, – я не спорила. – Но есть проблема: я выхожу замуж.
– За блондина? Разве его не посадили за убийство? Или ты вообразила себя героиней драмы, сначала сдала, а теперь станешь ждать любимого и отправлять ему напильники по почте? Надолго ли тебя хватит?
– Его задержали за фальсификацию.
– Вот видишь, из него даже убийца никудышный, – усмехнулся Вишневский, но до него быстро дошел смысл сказанного мной, я почувствовала это по его напряженным мышцам. Он чуть отодвинулся и посмотрел мне в глаза.
Я улыбнулась, поцеловала его в щеку.
Сделала шаг назад, чтобы повернуться вокруг себя в танце. Меня резко дернуло за руку, которую придерживал Вишневский, послышался звон разбитого стекла. Осколки окна разлетелись по полу. Я удержалась на месте, и даже не упала.
В отличие от Андрея – он отлетел на пару шагов, упал возле пустующих столиков. На белоснежной рубашке Вишневского уже начало расползаться багровое пятно, он схватился рукой за место ранения и судорожно ловил ртом воздух. Смотрел на меня. Музыканты резко прекратили играть, из-за двери справа вывалился едва ли не весь персонал: официанты, повара и черт знает кто еще. На их лицах застыло выражение паники, как и всегда в подобных случаях.
– Что смотрите? Вызовите скорую, – скомандовала я. Аккуратными шагами, обходя стекло, приблизилась к Андрею, присела рядом, но не слишком близко, чтобы не испачкать платье. Погладила парня по волосам: – Не волнуйся, жить будешь.
Он смотрел на меня, я на него.
– Ты…
Я приложила пальцы к его губам:
– Тише. В твоем состоянии лучше не болтать, а слушать. Ты переступил черту, Андрей, так что надеюсь, ты не в обиде: одно дело – безвредное участие, даже трупы, да черт с ними… совсем другое – стрельба в моего Ромку. Ты серьезно думал, что я не пойму, чьих рук дело? Хотел избавиться от Ромки и Макара одним выстрелом? Один мертв, другой виноват.
Он опять попытался что-то сказать, я закрыла ему рот.
– Я действительно рада, что ты жив, хоть ты и редкая скотина, но если ты еще раз сунешься ко мне, или к моей семье, твоя жизнь не продлится долго. В следующий раз пострадает не только плечо. И ты будешь молиться, чтобы смерть была легкой, я тебе это обещаю, – шепотом закончила я монолог и убрала руку.
Андрей ничего не ответил, но его взгляд говорил лучше любых слов.
Я выпрямилась, огляделась. А неплохо все получилось, а?
Вишневский всегда считал себя самым умным и особенным. Что ж, не сегодня, дорогой, не сегодня. И никогда больше. Я вернулась к столу, залпом выпила шампанское. Схватила салфетку и промокнула глаза:
– Ах, и почему жизнь так несправедлива? Самое лучшее свидание в моей жизни, и как оно обернулось? Катастрофой! Что за времена, беспредел творится посреди дня… и где скорая? – выступила я на парня, которому не повезло оказаться ко мне ближе всех.
