Облачный атлас полностью

Джо Нейпир наблюдает за несколькими экранами слежения, охватывающими лекционный зал, прилегающие к нему коридоры и Центр связей с общественностью. Он встает, взбивает специальную подушку и садится снова. «То ли мне мерещится, то ли в самом деле старые мои раны ноют сильнее, чем в последнее время?» Его взгляд порхает от экрана к экрану. Один из них показывает техника, проверяющего звук; другие – команду телевизионщиков, обсуждающих ракурсы и освещение; Фэй Ли, шагающую через парковку с какой-то посетительницей; официанток, разливающих вино в сотни бокалов; ряд стульев под лозунгом, на котором значится «СУОННЕККЕ „БИ“ – АМЕРИКАНСКОЕ ЧУДО».

«Настоящим чудом, – размышляет Джозеф Нейпир, – было добиться, чтобы одиннадцать из двенадцати ученых забыли о своих девятимесячных изысканиях». Экран показывает, как эти самые ученые, дружелюбно переговариваясь, поднимаются на сцену. Как говорит Гримальди, у каждой совести где-то есть выключатель. Нейпир мысленно перечитывает памятные места из тех бесед, с помощью которых удалось достигнуть коллективной амнезии. Между нами, доктор Франклин, законникам Пентагона не терпится проверить в действии свой блестящий новенький Акт о безопасности. Любой, кто поднимет шум, угодит в черный список и навсегда лишится возможности работать по специальности где бы то ни было в стране.

Служитель добавляет еще один стул к стоящему на сцене ряду.

Выбор прост, доктор Мозес. Если вы хотите, чтобы советская технология обгоняла нашу, передайте этот доклад в свой Союз ответственных ученых, летите в Москву получать свою медаль, но в ЦРУ велели передать, что обратный билет вам не понадобится.

Аудитория, состоящая из сановников, ученых, сотрудников мозговых центров и тех, кто формирует общественное мнение, рассаживается по местам. Экран показывает Уильяма Уайли, вице-президента правления Приморской корпорации, шутливо разговаривающего с теми важными персонами, кому была оказана честь занять место в президиуме.

Профессор Кин, руководство Министерства обороны несколько недоумевает. К чему озвучивать ваши сомнения теперь? Не хотите ли вы сказать, что ваша работа над прототипом была проделана неряшливо?

Слайд-проектор высвечивает снимок второго блока станции Суоннекке, снятый с воздуха объективом «рыбий глаз».

«Одиннадцать из двенадцати. И только Руфус Сиксмит где-то скрывается».

Нейпир говорит в свой уоки-токи:

– Фэй? Шоу начинается через десять минут.

Статика.

– Записывай, Джо. Я сопровождаю посетительницу в лекционный зал.

– Как освободишься, сообщи, пожалуйста.

Статика.

– Записывай. Все подряд.

Нейпир держит в руке устройство, прикидывая, сколько оно весит. «А Джо Нейпир? Есть у его совести выключатель?» Он отпивает глоток горького черного кофе. «Э, приятель, моего случая ты не касайся. Я только исполняю приказы. Мне остается полтора года до отставки, а потом я уберусь отсюда и буду удить форель в прозрачных горных ручьях, пока сам не превращусь в какую-нибудь чертову цаплю».

Милли, его покойная жена, смотрит на мужа с фотографии на его консольном столе.

– Наша великая нация страдает от пагубного, подрывающего здоровье наркотика. – Альберто Гримальди, президент правления Приморской корпорации и человек года по версии «Ньюсуика», великолепно владеет искусством драматической паузы. – Имя ему – Нефть.

Огни рампы отбрасывают на него золотистый отблеск.

– Геологи говорят нам, что в Персидском заливе остается всего семьдесят четыре миллиарда галлонов этих нечистот юрского океана. Может быть, на наш век хватит? Скорее всего, нет. Самый настоятельный вопрос, встающий перед США, леди и джентльмены, звучит так: «А что тогда?»

Альберто Гримальди обегает взглядом своих слушателей. «Все у меня в руках».

– Кое-кто зарывает голову в песок. Другие фантазируют о ветряных турбинах, резервуарах и, – сухая полуулыбка, – свинячьем газе. – Сообразный смешок. – Мы в Приморской корпорации имеем дело с реальностями. – Подъем голоса. – Сегодня я нахожусь здесь для того, чтобы сказать вам: у нас есть лекарство от нефти – прямо здесь, прямо сейчас, на острове Суоннекке!

Улыбаясь, он ждет, когда стихнут аплодисменты.

– Поскольку сегодня наступает эпоха отечественной, изобильной и безопасной атомной энергии! Друзья, я так счастлив, я очень горд представить вам одно из величайших инженерных достижений в истории – реактор «ГИДРА-зеро»!