Рядом с ней стоит ее муж Михаил. Он говорит:
– Почему ты никуда никогда не выходишь? Что ты все время сидишь на кухне? Куда ты смотришь все время?
– Зачем мне зря выходить на улицу? Когда будет работа, тогда выйду.
– Так нельзя. – Михаил смотрит на наручные часы. – Остается не так много времени. Ты ведь собралась пойти в ванную или?..
– Да, я хотела побыть одна…
– Иди сейчас, а то не успеешь. Скоро нам нужно будет собираться.
– Я собрана. Ну?!
– Тогда поговорим. Что ты думаешь? Он присел перед ней на корточки. Она заговорила:
– Я предчувствую, что опять получится грязь.
– Да ладно тебе! Разве из людей выходит грязь? Это же не грязь!..
– Нет, везде грязь и все грязь. Зачем ты согласился на мужчину? Ты же знал, что я не могу работать с мужчинами! Ты не стал ждать женщину, а согласился на мужчину. – Она сжимала и разжимала «веером» пальцы с коротко остриженными ногтями. Встала, оглядевшись, заметила: – У нас не убрано. Все грязное. И беспорядок.
– Ты куда? – спросил Михаил.
– Я должна вымыться.
Он взял ее за руку, она отняла ее, трагически-жалобно пропев:
– Ах, оставьте меня!
В сумерки они оказались в назначенном месте. Фаина вышла из машины, Михаил остался за рулем и проследил, как она зашла в подъезд.
Он глянул на часы – время пошло.
Некоторое время Михаил смотрел на окно на третьем этаже. Когда оно распахнулось, он даже вздрогнул от неожиданности. В окне мелькнуло плечо Фаины. Кусок шторы. Потом – спина какого-то невысокого полного мужчины, и тоже пропала; больше Михаил ничего не мог рассмотреть и очень беспокоился.
В это время в комнате перекошенное от злобы лицо Фаины склоняется над человеком, лежащим под подоконником:
– Но ты меня все-таки довел, – с ненавистью произносит она, – и теперь я должна нюхать твою кровь! – Голос ее переходит в ужасный шепот. Мужчина, лежащий вверх белым лицом, загипнотизированно молчит, не отрывая от нее своего взгляда.
– Скотина! – вся кипя, сказала она и выстрелила.
После выстрела она повела себя очень странно – тут же отпрыгнула от тела насколько могла дальше, выказывая спортивные достижения. Зажала руками лицо, нос, ее стало колотить… В конце концов она не сдержалась и ее вырвало.
Бледная, с мокрыми губами, она села в машину, за рулем ее ждал очень нервный Михаил. Тут же тронулись.
– Ну что? – через некоторое время спросил он.
Она не отвечала, не отвечала, потом заговорила сама:
– Я так не хотела. Он меня еще сильнее разозлил. Никогда со мной такого еще не было. Я оскорбляла его словесно, но это не относилось к нему лично, – сообщила она потрясенно.
Ты меня пугаешь, Фаня. Для чего ты с ними разговариваешь вообще? Это уже получается не просто заказ. – Помолчал. – Конечно, он не стал бы прыгать из окна никогда, ты зря надеялась. Мне даже дико, ты что, ему выдвинула два варианта: либо вывалиться из окна либо – что? Как все это выглядело, не могу себе представить! – начал было разглагольствовать он, но осекся, испугавшись своих слов. И, уже заискивающим тоном, добавил: – Мне, конечно, надо было продумать этот момент!
– Какой момент? – спросила она, тихо заводясь.
– Ну, маску тебе какую-нибудь придумать на лицо или респиратор, если тебе так плохо; но вообще странно… Как это ты так остро чувствуешь запах крови? – Муж каждый раз спохватывался и пытался смягчить упрек. – Ты же вроде говоришь, что и не внюхиваешься даже?
Она не отвечала.
– Ну, моя милая, не расстраивайся. – Он помолчал, проезжая светофор. – А, может, это у тебя признак какой-нибудь болезни? Знаешь, отвращение к мясу, например, у некоторых означает внутреннее заболевание, а у тебя отвращение к крови! То есть нет! Рвота от запаха крови, ведь не от вида же крови? Ты же любишь красные платья? Помнишь, я тебе подарил? – Не найдя отклика, муж вздохнул: – Ну что же делать? Надо тебе проветриться. Ведь у тебя раньше такого не было.
– Я не хотела, чтобы из него текла эта кровь, и поэтому – и только поэтому и не почему другому – всегда пытаюсь сделать дело бескровно. Даже от маленькой пулевой раны разит вонью. В крови вся грязь. Но он меня довел, он мне все нервы вымотал, обосрал всю комнату, и я нюхала. Он меня вывел из себя. Он не оставил мне надежды. – В голосе ее слышалось отчаяние.
– Не надо было с ним разговаривать. Ты напугала и его, и меня.
– Всегда так! А на самом деле это ты виноват! – сказала она.
– Я? Интересно, в чем же это я виноват?
– Я говорила, что не хочу больше работать с этими мужиками. С ними всегда грязь! Они не тонкие.
– Не изводи меня! Не ной, пожалуйста, Фаня.
– Ты не нюхал, а я нюхала!..
– Господи, что за странные упреки?..
– С мужчинами всегда не чисто, – перебивает Фаина. – И ты знаешь, что я не могу с ними ладить. С женщинами я лажу, а с мужчинами не могу! Всегда с ним кровь. Кровь! Кровь!
Она помолчала, опять заговорила: