Обладать и принадлежать полностью

– Простите… – тихо произносит Рита. Вот он ее уже не держит. Отпустил.

Сидит с чуть порозовевшим от проступающей крови плечом. Стук входной двери. Она опять ушла. Рита возвращается к Мише домой. Ее шатает. Она зовет еще из коридора:

– Миша? Миша!.. – Но он еще не пришел. Рита заходит в их крошечную комнатку. От духоты открывает окно. Раздевается. Заворачивается в три простыни, чистые, крахмальные и хрустящие.

Собака, с грохотом распахнув дверь, прихрамывает к ней.

Рита ложится на плоскую, похожую на ровный белый чистый стол кровать. Лежит головой к окну. Ветер, сильный, вечерний, шевелит ее волосы. Шевелит край прохладных простынь в плечах и в ногах. Что-то похожее с ней уже было. Рита улыбается в сумерках комнаты. Кажется, в комнате – все шелестит, будто она наполнена бумагами, рукописями…

Рита не может заснуть. Она принимает сразу три таблетки, взяв со стола пузырек со снотворным.

Поворачивается на бок.

Выбрасывает подушку из-под головы.

Вертится. Совсем не может заснуть.

Принимает еще три таблетки.

Смотрит в окно, приподнявшись на локте.

Принимает еще пять таблеток. Аккуратно закупоривает пузырек с лекарством.

Берет к себе в постель телефон. Говорит фотографу медленным голосом:

– Я не могу заснуть. Сейчас я приняла снотворное, надеюсь, я засну, а завтра мы увидимся… я очень хочу, лишь бы мне заснуть… – Она кладет трубку рядом с телефоном. – Подожди… – Принимает еще несколько таблеток. Ложится на бок, ноги ее затянуты, как в кокон, тремя тугими простынями, Рита улыбается, что-то бессвязно говорит: «…за потерянный солнцем рай…» В заключение она доканчивает таблетки: высыпав их себе в руку, до последней.

Телефон со снятой трубкой валяется с ней на белой плоской кровати.

За окном моросит в ночи. Рита спит.

Верно, в этом месте сон переходит границу жизни и нежизни и уводит ее в небытие.

Ветер продолжает шевелить ее холодные волосы на затылке, в челке. Лицо спрятано в тень, в темноту. Она лежит на щеке.

Вытянута правая рука с коротко обстриженными по-детски ногтями – она лежит в очень беззащитной какой-то позе.

Я, автор, выхожу из этой комнаты на улицу. Идет дождь. Смотрю на черную улицу. И только теперь с какой-то отстраненной безнадежностью вдруг понимаю, что Риты нет и уже больше никогда не будет.

Пара идет через залы. Подходит к кафе. Аэропорт. Уже ночь. Девушка в легком плаще, на высоких каблуках заходит в кафе.

Подходит, цокая каблуками. К стойке.

Лара (бармену): Ваня! Привет.

Официант: Здравствуй, прилетели?

Лара (кивает): Ну, как дела? Приносит доходы кафе?

Официант: А, нет… (Смеется.) Только самоокупается.

Лара: А я одна сегодня. Наш Николаша пропал, больше в кафе пойти не с кем, все очень семейные, разъехались по домам, на ужины, или к кому-то стремятся, а меня никто не ждет. На самом деле – тоже приятно.

Она исследует меню, вздыхает.

Лара: У тебя есть салат, такой, чтобы не толстил… Кофе, хотя нет, от него так сердце бьется, невозможно мне… потом заснуть. Тогда чай, несколько порций лимона можно, я заплачу дополнительно. Ну, ладно, что я… уже ночь почти, а я ничего не ела. А стакан вина сколько стоит, что тут нигде не написано, как тайна какая-то, дорого?

Официант (тянет из рук ее меню): Лара, ты столько раз читала это меню.

Лара (читает): Господи, мне так нравится читать всякие меню или инструкции к снотворным. (Не отдает ему листок.) Такое удовольствие – «салат оливье»… Что-нибудь случилось, пока меня не было?

Официант: В мире или в политике?

Лара: В политике. Или экономике. Расскажи, меня это так успокаивает.

За соседним столиком сидит наш герой. Уж ему и не естся и не пьется, потому что сидит он тут давно – рейс его задерживается. Она замечает его – их взгляды сталкиваются, Лара вдруг, как будто узнав мужчину, тихо автоматически произносит:

– Здравствуйте.

Он удивленно кивает в ответ. Она сразу отворачивается. Говорит официанту.

Лара: Мне есть что-то расхотелось.

Официант: Как так? Может, чай?

Лара: У меня от него депрессия. А что есть? Есть что-нибудь горячее, мне так холодно. Холодно, ужасно холодно. Здесь у тебя какой-то ветер от стойки.

Официант глядит недоуменно.

Лара: Закрой окно.

Официант: Так закрыто.

Лара: Тогда давай сделай тишину.

Официант выключает музыку.

Лара: Ой, спасибо.

Она отходит к столику. Кричит оттуда.

Лара: Ваня! Я решила. Салат с чаем!

Теперь в кафе тихо. За окнами – ночь. Она осматривается – их только двое в зальчике, – она прищуривается на соседа.

Он: Зря. Я хотел пригласить вас на танец.

Лара: Это под музыку? Да ну, здесь не танцуют.

Он: А вы умеете танцевать?

Лара: Нет, не научилась. Пропустила момент.

Официант приносит ей чай и унылый салат в пиале.

Он: Вы одна?

Лара: Я? А что?..

Он: Я не хочу, чтобы к вам вдруг кто-нибудь пришел.