По легкости шагов Аля поняла, что поднялась женщина. Прошла в следующую комнату с распахнутыми дверями. Она зашумела чем-то и подошла к высокому старому фортепьяно, стоящему в глубине комнаты. Она открыла его крышку.
Свет в эту комнату проникал только узкой полоской – она доходила до самых ножек стула, на который села мать. Время пришло, у нее отогрелись руки, и она стала небрежно наигрывать что-то такое грустное, щемящее. Все это доносилось из темноты, и видны были силуэты вещей и покачивающаяся в такт прекрасная голова женщины.
«Боже. Как же?» – очень членораздельно произнесла Аля из самого своего детского сердца и примолкла, так как Ленин жених отошел от .шкафа, встав на ту самую перекладину, что разделяет комнаты. И было видно по всему его нерешительному виду, на его молодую душу действовали эти, и правда, красивые звуки. Он вытянул маленькие ладони из карманов серых брюк и заслушался.
Она продолжала играть, но уже совсем небрежно и стала оглядываться на него бессмысленными глазами.
Жених отошел к ней в комнату, попадая ногами в скрипучие места в полу. Она бросила играть, убрала руки с инструмента как-то слишком рано.
Аля тут же села на подоконник на мягкие пальто и поглядела на Лену. Та не поворачивалась. Аля взяла ее за локоть и пожала его несколько раз, мол, «не смотри». Лена медленно пошевелилась, повернула лицо. Из глаз у нее катились две черные слезы, оставляя за собой борозды.
Аля шла по улице, зашла в магазин. Она бесцельно стала рассматривать образцы материалов на витрине, только чтобы занять себя. Незаметно шептала: «Вот этот ничего. Да-а, но дорогой…»
Потом глаза ее устали от пестроты, она перевела взгляд на продавщицу и стала незаметно рассматривать ее. Продавщица заметила это и удивленно подняла брови, встав вполоборота, по-королевски.
Аля отвернулась к зеркалу, неудобно прикрепленному прямо к стене. Ей не понравилось в своем отражении все: тени под глазами и под носом (искусственный свет «убивал» ее лицо и бледнил его), ее пыльное узкоплечее пальто, бесформенная сумка.
Она вышла на улицу, сначала пошла в одну сторону и поняла, что ей не надо туда идти. Она вернулась к входу и остановилась, не зная точно, куда же теперь. Она отступила к стене, освобождая путь прохожим. Она расстегнула пальто, часто задышала, беспричинно улыбаясь просто оттого, что появился румянец и стало свежо. Она заметила, как неразборчива в своем движении «туда-сюда» толпа, и зрачки ее стали мелко двигаться во все стороны, не останавливаясь ни на чем.
Тут она заметила, что через улицу неторопливо идет старик в клетчатом пиджаке. Она увидела его именно из-за этого пиджака рыже-бежевого цвета, из-за его крупной броской клетки. Волосы у него были белые, а на макушке за их прозрачностью была видна коричневая блестящая кожа головы. Контраст составляли малиновые вислые губы. Он шел равнодушно до тех пор, пока не увидел ее. Он как бы «притормозил» свои шаги и вгляделся в ее бледное слабое лицо.
Аля тут же отвернулась и побежала в ту же самую сторону, в которую она раздумала идти минуту назад.
Боковым зрением она увидела, как метнулось за ней песочно-клетчатое пятно.
– Старик же он!.. – подумала она, убыстряя бег.
Она так пробежала метров пять; увлеченная скоростью, постепенно забыла, почему так спешит, забыла о старике.
Она вспомнила, что идет не в ту сторону, и повернула назад. И тут она столкнулась с ним. Он уже в упор стал разглядывать ее и что-то стал спрашивать у нее, поднимая свои холодные рыбьи глаза.
– Что? Что?.. – спросила она у него. Он раздельно произнес:
– У вас есть время?
– Время? – делая ударение на этот вопрос, переспросила Аля.
– Ну да, – спокойно ответил он, идя с ней рядом шаг в шаг. Она подчинилась этому взятому им ритму движения и, наклоняя голову, простодушно спросила:
– Время… А что вам надо?
– Да мне действительно сейчас нечего было делать, – говорила Аля, поднимаясь по узкой лестнице вслед за стариком. – Я просто никак не могла решить, в какую же сторону мне пойти.
Старик ничего не говорил, выслушивая ее. Он вел себя как очень умный старик. И сейчас, пока она не видела его лица, оно у него как-то неприятно сосредоточилось.
Он стал открывать дверь, загораживая собой замок. Аля рассеянно глядела по сторонам и говорила:
– Смотрите, красивый у вас балкон с лестницы!..
Старик пропустил ее вперед в свою квартирку и медленно сказал:
– Вот первая моя просьба ко всем – надевайте безразмерные тапочки.
Аля послушно закивала, пригибаясь к полу, стала стаскивать сапоги.
В комнате было душно, шторы на окнах по обеим сторонам были прибиты к стенам и не пропускали прямого света.
– Не любите яркого света? – учтиво и с пониманием спросила Аля.
– Нет, не люблю. – С величественной осанкой старик вошел в свой полумрак. Он что-то резко раскидал на своем столе и зажег настольную лампу на покачивающейся ножке.
