Господин (кивает и вставляет): Люди! Помяните мое слово! Вы еще услышите об этом человеке! Будете еще детям рассказывать, что вот так вот запросто сидели с ней! (Во время речи он торжественно, как на заседании, указывал на нее перстом. При этом Господин, уже в золотых очках, внимательно и, как старый друг, кивал. А Рива имела открытое выражение лица, сидела, как ученица, все подробно рассказывая.)
Господин имел потрясающий дар располагать к себе.
Оба посмотрели на вошедшую Риту.
Рита: Какой парень меня любил?
Господин: Принесла? Я Риве все рассказал про свой порок! Про болезнь мою! Что я вот такая сволочь, все имею, а убиваю себя. – Он тут же забрал из сцепленных рук ампулу, поверх очков уставился на мензурку, рассматривая ее против света. Повисла тишина. – Но я брошу! Рита поможет мне в этом. Правда, Ри? – Он не договорил ее имя. Что с тобой, моя Рита? – Насмешливо и участливо спросил он.
Он вынул шприц из кармана. Затянул «лекарство» в шприц, чуть поменял позу в кровати, но продолжал лежать.
Господин: А знаешь, что со мной сегодня случилось? Я сижу сегодня в туалете, ты знаешь, я читаю всегда в туалете! Все газеты у меня кончились, и я кричу моему Жорику, чтобы он принес еще что-то. И Жорик мне в щель подает журнал, и прямо на обложке – ты, моя любимая Ри! И что-то про тебя было написано! Я потом Жорика спрашиваю: это ты специально? А он даже не заметил, нет, говорит, просто первый попавшийся журнал дал!..
Рита: Ведь нет такого журнала!..
Господин (веселясь): Нет, есть!
Рита: Врешь как дышишь.
Все содержимое шприца – львиную дозу – он вколол себе.
Откинулся. Почесал себе нос и щеки, содрал с лица очки. Лихорадочно оглядел обеих.
Господин: Рита! Ты разбавила лекарство? Ну, говори же, я все знаю!
Рита: Нет! Нет же!
Господин: Почему не говоришь, чтобы бросал?
Рита (быстро): Бросай!
Господин (уже обращаясь к Риве): А ты… Смотри мне! Скажи, сколько сейчас времени?
Рива: Уже четыре часа утра…
Господин: На черта мне все это, мне вставать завтра в семь! (Подумал.) Рива, я люблю ее. Ты не должна думать плохое. – Он прижал Риту и стал гладить ее по голове, поражая Риву все больше и больше. – Я пропащий, пропащий, совсем пропащий грешник я! Но нас ждет хороший финал!
Рита: Откуда ты знаешь про финалы?
Господин (отпускает ее, опять откидывается на подушки): Знаешь, как у меня в жизни? Что бы я ни захотел, какие бы препятствия ни встречал, все равно будет по-моему! Так было всегда. Ну, Рива, что ты все время молчишь и молчишь, как немая. Скажи что-нибудь!
Рива (закуривает нервно): Что сказать?
Господин: Почему ты одета во все черное, а? У тебя кто-то умер?
Рива: Нет, черный цвет – не обязательно траур, просто люблю…
Господин: А желтый? Желтый – это что означает?
Рива (задумывается, произносит медленно): Желтый – цвет печали.
Господин: Да? – В нем очень сильное любопытство к жизни, к людям, к тому, что они рассказывают, – это очень обаятельно в нем и располагает к нему. – А вот Рита всегда боится цифры «25». Как ты думаешь, почему, Рива?
Та оборачивается к Рите.
Рива (как эксперт или доктор): Двадцать пять?
Господин (весело, как ребенок): Да! Да! Говорит, «боюсь этой цифры! Это число – двадцать пять!» (Смеется.) Знаешь, я сегодня ей подарил пистолет. Знаешь, для чего?
Рива (уже вторя ему улыбкой): Нет!
Господин: Она и сама этого пока не знает. Я знаю!
Рита: Ну и зачем?
Господин: Чтобы она застрелила меня когда-нибудь из этого пистолета! Двадцать пятого числа как раз! (Смеется, тоже закуривает, жестом подманив к себе Риву, для того чтобы взять у нее из пачки сигарету, как у служанки.)
Рита: И что, тебе так хочется умереть?
Господин: А что, хочется не хочется, придется. Судьба у меня такая. Люблю я тебя! (Декламирует, как в театре.)
Рива: Вы очень артистическая натура. (С некоей недоговоренностью.)
Господин (радуется, как ребенок): Правда? Правда? А ты тоже, Рива, очень интересная личность! Рива, придумай нам с Ритой свадьбу. Придумай что-то… Что с тобой, Рива?
Рива: Ничего.
Господин: Ну, подумай хорошо, а сейчас надо ложиться спать.
Наклонившись к настольной лампе у кровати, выключает ее – единственный источник света в комнате, и все остаются в темноте, как дураки. Осталась только одна горящая сигаретка Ривы.
Рива: Ну… и что это?
Через несколько секунд Господин опять включает свет.
Господин: Мне надо уйти.
Где-то далеко-далеко вдруг начинают кричать петухи, предвещая близкий рассвет, – и Господина, как нарочно, начинает колотить.
Господин: Сколько я у вас тут пробыл?
Рита: Тридцать минут.
Господин: Как я отдохнул душой! Но – пора.
Как только он уходит, звонок в дверь. Рита открывает. В квартирку входит надменный Михаил – бледный и худой, похожий на принца по созданию пространства поклонения вокруг себя. И – по одежде. Смотрит он тепло-зачарованно, чуть исподлобья. Оглядывается. Заходит в комнату, смотрит на разобранную мятую постель.
Михаил (оборачиваясь к Рите, которая стоит в дверях): Здесь вы с ним спали? На этой кровати?
