Леонора долго плескалась в ванной Мод и оставила за собой лужицы воды на полу, раскрытые флаконы и несколько пряных запахов каких-то неведомых снадобий. Мод закрутила крышечки, подтёрла тряпкой лужицы и только потом приняла душ, задёрнув занавеску, от которой повеяло чужими сильными французскими духами – не то «Опиум», не то «Пуазон»?.. Когда же наконец она забралась в прохладную постель, послышалось шарканье босых ног, и в дверях появилась Леонора, обнажённая, если, конечно, не считать малозначительного и к тому же неподпоясанного халата алого шёлка.
– Поцелуй в щёчку на ночь, – потребовала Леонора.
– Извини, я не могу.
– Можешь. Это же так легко…
Мод не успела опомниться, как очутилась в щедрых объятиях Леоноры. Пытаясь освободить свой притиснутый нос, она вслепую водила ладонями, но натыкалась то на величественный живот подруги, то на её тяжёлые груди.
– Что такое, Мод? Что с тобой?
– Я же сказала тебе, я сейчас вообще ни с кем и никак. Мне хорошо одной. Я же тебе сказала!
– Я могла бы снять с тебя напряжение.
– Но ты же видишь, результат получается совершенно обратный! Иди к себе, Леонора. Ну пожалуйста!
Леонора издала странные звуки, больше всего напоминавшие смущённое ворчание большой собаки или даже медведицы, и в конце концов откатилась от Мод.
– Ладно, доживём до завтра… – произнесла она усмешливо. – Сладких тебе снов, Принцесса.
Некое отчаяние охватило Мод. На её диване, в её гостиной грудой лежала Леонора, преграждая путь к полкам с книгами. Мод отметила, что суставы заныли от чувства воображаемой скованности, заставляя вспомнить о последних ужасных днях с Фергусом Вулффом. Мод захотелось услышать свой собственный голос, вернее, услышать, как её собственный голос говорит что-нибудь ясное, рассудительное. Но ведь необходим собеседник. Мод попыталась представить, с кем ей хотелось перемолвиться словом, и на ум ей пришел только Роланд Митчелл, второй приверженец белых односпальных кроватей. Она даже не посмотрела на часы: сейчас, конечно, поздно, но учёные в такой час обычно ещё не спят. Она наберет номер, пускай на том конце раздастся несколько звонков, а потом, если сразу никто не подойдет, она быстро нажмет на рычажок. Коли ему недосуг, пусть так никогда и не узнает, кто именно его побеспокоил среди ночи. Она сняла трубку с прикроватного телефона и набрала лондонский номер. Что ему сказать? Сообщить про Сабину де Керкоз? Нет, что-нибудь ещё. Рассказать про появление Леоноры!
Один длинный гудок, второй, третий, четвертый. О! Трубку взяли. Кто-то внимательно вслушивается там, на другом конце провода, но пока молчит.
– Роланд?
– Он спит. Вы представляете,
– Извините, пожалуйста. Я звоню из-за границы.
– Кто говорит? Мод Бейли?
Мод молчала.
– Так, значит, я угадала. Слушайте, Мод Бейли, оставили б вы нас в покое…
Мод слушала сердитый голос, не решаясь бросить трубку. Подняв глаза, она увидела в дверях Леонору, чёрные блестящие завитки волос, красный шёлк халата.
– Я пришла попросить прощения и узнать, нет ли у тебя чего-нибудь от головы.
Мод положила трубку на рычаг.
– Извини, что я прервала разговор, – сказала Леонора.
– Прерывать было нечего.
На следующий день Мод позвонила Аспидсу, что явилось тактической ошибкой:
– Профессор Аспидс?
– Да, слушаю.
– Это Мод Бейли из Линкольнского информационного центра факультета женской культуры.
– Да-да.
– Я пытаюсь отыскать Роланда Митчелла, у меня к нему срочное дело.
– Не совсем понимаю, почему вы обращаетесь именно ко мне, доктор Бейли. Он у нас весьма редко показывается.
– Я думала, он…
– Я говорю, он к нам теперь почти не наведывается. Вроде бы он болеет, с тех пор как вернулся. По крайней мере, так я предполагаю. Поговорить с ним лично мне как-то не довелось.
– Что ж, простите, пожалуйста.
– Не совсем понимаю, почему вы просите прощения. Разве что вы каким-то образом причастны к его недомоганию?
– Не могли бы вы, если его увидите, передать ему, что я звонила.
– Хорошо, если увижу, передам. Может, передать ещё что-нибудь?
– Попросите, чтобы он мне позвонил.
– По какому вопросу, доктор Бейли?
– Скажите ему, что приехала профессор Стерн, из Таллахасси.
– Ладно, если не забуду – если вообще его встречу, – передам.
– Спасибо.
