Сверкнуло так ослепительно, будто сработала магниевая вспышка, ей невольно пришлось зажмуриться. А когда через мгновение она открыла глаза, уже не было ни Феликса, ни Нетроя, ни их вместе — никого. Только завилось вопросительным знаком белесое облако, дымок качнулся, будто махнул ей на прощанье, и полетел куда-то, влекомый ветром.
Вопрос, ага. Чего уж теперь спрашивать, и так все ясно. «Сетка 500» показала свою эффективность. Не суйся, куда не просят. Где, кстати, предупреждающие таблички? Ни одной не видала.
Прямо перед ней стоял призрачный полковник и нетерпеливо махал ей рукой. Мол, давай, поспешай! Не трать время понапрасну!
А, и черт с тобой! — вдруг разозлилась Лимбо. Точней, эту злость она вызвала в себе сама, потому что нельзя было раскисать, нельзя было уходить в рефлексию. Сдохни! — кричала она внутренне, известно, кому. Облако возмездия тебя настигло и сожрало. Награда нашла героя! Какой герой, такая и награда! И, если ты не помнишь, я предупреждала! Сдохни!
Смяв, содрав с себя оцепенение, Лимбо бросилась вперед, на ходу освобождая от завязок рюкзака лендлизовские кусачки. Полковник, указывая путь, следовал впереди. Не следовал, конечно, а летел. Низенько-низенько. А крокодилы летают? Низенько-низенько. Черт, что в голову лезет?..
Когда она подбежала к месту, где исчез Нетрой, в нос ей ударил резкий, тошнотворный запах чего-то горелого. Она понимала, конечно, чего горелого. Плоти, чего уж тут, скромничать, чего миндальничать. Такой вот шашлык-машлык получился из целого мужика, барбекю. Дьявол! Почему не послушал? Почему, полковник? Зачем? Неужели, нельзя было иначе?
Видимо, все же нельзя.
Мазафак!
Однако Нетроя-то как раз нигде не было видно. Лишь в воздухе, там, где с ней провзаимодействовало его тело, висел раскаленный участок ограды. Собственно, это был единственный след, единственный отпечаток, который он оставил по себе в пространстве, не считая, конечно, запаха. Лимбо невольно содрогнулась. Ничего себе, какой прожорливый, подумала она, имея в виду того невидимого монстра, который олицетворялся куском дышащей жаром сетки. Пятно, ярко-оранжевое, аккуратные плетеные шестиугольники, такие ячейки, призрачные соты, по ширине человека, два метра сверху и до земли, с наклоном в сторону закрытой территории. В остальном, за пределами горячего участка, «Сетка» по-прежнему оставалась невидима.
Лимбо заметила, что, остывая, шестиугольники постепенно меркли. Не тратя больше времени на досужие размышления, тем более что и полковник беспрестанно подавал ей знаки с той стороны, торопил, она приступила к разрезанию.
Займись, наконец, делом, сказала она себе — и занялась.
Нижний край «Сетки» был нанизан на тонкий стальной трос, и с ним пришлось повозиться. Но кусачки, а, вместе с ними, и она, справились отлично. Не перерезали мгновенно, зато перегрызли, пережевали. Далее до самого верха резать оказалось легко, нитку за ниткой: тинь! тинь! тинь! Вверху, по классике, было то же, что и внизу — такой же тяж, но с ним она справилась быстрей, чем с нижним, видимо, наловчилась. Со звуком, с которым рвется струна в пустой комнате, с последующим отлетающим курлыкающим звоном, концы троса, и вместе с ним края разрезанной сетки, разлетелись в стороны. Вот так, только и смогла отметить Лимбо, и устремилась в проделанный проход.
Впереди в десятке метров стояло еще одно ограждение, уже обычное, из колючей проволоки. Полковник находился за ним, с той стороны, и снова поторапливал Лимбо, призывно маша рукой. Она не заметила, как он там оказался, отчего невольно позавидовала: вот бы мне так. Но не стала мешкать, бросилась с кусачками наготове вперед. Почему этот забор не сделали тоже невидимым, подумала она на ходу. Наверное, чтоб о невидимом и не вспоминали. Приманка и ловушка. Стратеги гребаные.
Она постоянно о чем-то думала, эти наплывные мысли отвлекали, мешали, даже сбивали с толку. Но как их остановить? Как справиться? Она не умела приказать им заткнуться.
Это ограждение было обычным, не электрифицированным, разве что, нити колючей проволоки были натянуты значительно чаще, чем обычно, сантиметров через пятнадцать, а то и меньше. Не останавливаясь, она сходу заработала кусачками. Оставила три нити внизу, через которые легко перешагнуть, и не стала перерезать проволоку до самого верха, ограничилась тем отверстием, через которое смогла легко пройти.
