Я озадаченно обернулся, поняв, что уже не был в кабинете Людвига Прэко. Я был в кабинете Магнуса Стофеля. Он величественно стоял ко мне спиной у панорамного окна.
– Какого черта здесь творится?
Магнус отвернулся от окна, с тонкой ухмылкой взглянув на меня.
– Что бы не случилось – всегда спрашивай себя:
Он закурил трубку, пустил густой дым.
– Ты так талантливо нарабатывал на то, что тебя, в конечном счете, убивало. Но убивало с такой неодолимой мощью, что уничтожало всё вокруг и в итоге привило тебя сюда. А самоубийство – страшнейший грех.
– Мне глубоко плевать на любой твой раздутый довод.
– А на пятнадцатилетнюю девочку тебе тоже, я так полагаю, плевать?
Я вздрогнул.
– Какую девочку? – ошарашено спросил я.
– Мама с папой думали, что она осталась ночевать у подруги. Но они не знали, что вместо подруги будет журналист Люций Брут Омен.
– Она сама легла со мной!
– Ну, кончено-конечно! А ты такой невинный в сравнении с ней. Подумать только!
– Неужели ты не понимаешь, что пятнадцатилетняя девочка не могла…
– Что не могла?! Не могла воплотить в жизнь все твои похотливые фантазии?! Плохо же ты знаком с современным миром, друг мой! Просто отвратительно плохо. Но ты ведь всё равно знал.
– Это ты ее подсунул мне!
– Причем здесь я, Люций? Я предупреждал тебя, что ты можешь остаться там один. Ты сам туда пошел и провел эту девочку в место, где ей вообще не следовало появляться даже рядом! Но кто тебя заставлял идти с ней в постель? А когда ты увидел, как убивают Стеллиона? Как ты испугался! Что ты подумал обо мне! Какой ужас! Как так можно! Но почему тогда ты вернулся ко мне – а? Желание. Желание, Люций.
– Ты же управлял мной!
– А когда ты пристрелил Прэко – тобою кто управлял? Разве тот, кому ты позвонил, чтобы решились все твои проблемы?
Я отчаянно опустил голову, понимая, что у меня больше нет оружия против него.
– Да кто же ты такой?..
– «
Я засмеялся. Он внимательно наблюдал за мной.
– Ты богат, но глуп, Магнус. Неужели ты думаешь, что нет тех, кто не пойдет на твои клятые условия и не заключит никакой сделки, потому что ты не сможешь купить их. Ведь у них есть принципы.
– А много их? Ты не понимаешь, в какое время ты живешь. Каждого можно купить, Люций. Каждого. А если он не продается, то благодаря деньгам я создам такие условия, при которых он сделает для меня всё что угодно, притом – совершенно бесплатно! Все хотят денег! И следуя этой денежной моде, ты весьма выгодно продал свою душу дьяволу! Мне, то есть.
– Вот оно что! Ты, оказывается, дьяволом себя мнишь. Да у тебя просто крышу от денег сорвало, ты болен, тебе срочно нужно лечение и опека тех, кто понимает твое состояние лучше тебя самого.
– Ты не веришь в дьявола. Мне это на руку. Но мы заключили с тобой сделку. Ты пожал мне руку. Всё честно.
– И что это? Чары? Магия? Колдовство или, может быть, божий промысел?
– Нет, друг мой. Это – юриспруденция.
– Какая к черту юриспруденция?
– Люций, Люций… вдумайся только, что ты натворил. Твое хождение по мукам не было мукой. Взгляни только: пятнадцатилетняя девочка в твоей постели, а далее мы видим тебя как очевидца страшнейшего убийства, но ты не обращаешься в полицию и следом получаешь контрольный пакет акций уже твоего журнала за молчание. Печальное совпадение. Но ты и на этом не останавливаешься! В порыве злобной ярости ты убиваешь своего бывшего редактора жесточайшим способом и скрываешься с места преступления, оставив кучу отпечатков. У меня есть досье, Люций. Почти на каждого в этом мире.
– Это какой-то бред… – тихо проговорил я.
– Ты не наблюдал за моей жизнью, Люций. Ты ей пытался жить. Ты просто был самим собой.
– Ты болен, Магнус, ты больной человек…
– Не смей! – гневно вспыхнул он, яростно исказив лицо. – Не смей меня называть
Он глубоко вздохнул, успокаиваясь.