— Невнимательность — не оправдание. Данное «приключение» могло стоить вам здоровья или даже жизни!
Я сглотнула ком в горле.
— Что вы имеете в виду?
— Как вы думаете, Волженская, — съязвила она, — с чего это некромантам выделен отдельный корпус?
Пожала плечами.
— Только если данное решение не обусловлено безопасностью для остальных студентов, — куратор сурово поджала губы. — Я так понимаю, с таким видом магии, как некромантия, вы ещё не сталкивались?
Только собиралась ответить, как меня перебили:
— Впрочем, — продолжила женщина, — можете не отвечать, потому что те, кто имели дело с некромантами, прекрасно осведомлены о способностях последних выпивать жизненную или магическую энергии, если у них опустошён резерв. Но вы этого, конечно, не знали, — не вопрос, а утверждение. — Также вы не могли знать, что в корпусе некромантов обитают духи — голодные и опустошённые, которые с радостью подпитаются небольшим количеством вашей энергии. В связи с этим в будущем будьте крайне внимательной и осторожной, Волженская. Это в ваших же интересах.
— Да, — виновато согласилась, — я и вправду не знала.
— Незнание закона не освобождает от ответственности, как говорят у вас.
После всего, что услышала, у меня появилось несколько вопросов, один из которых я озвучила вслух:
— Разве призраки существуют?
— То, что вы об этом не ведали, не отменяет существование этого. Вы, например, переместились из мира, в котором не верят в магию, однако она реальна. Призраки напрямую связаны с некромантами, и, в отличие от нас с вами, некроманты видят их и способны обезвредить.
— Так вы не можете? — удивилась я.
— Магией смерти, к счастью или к сожалению, не владею, — ответила куратор. — Боевые маги созданы бороться с теми, кто перешёл на сторону разрушения, с теми, кто оступился. Иначе говоря: с живыми. А чем боевые маги занимаются в вашем мире?
Ответ на этот вопрос мне был неизвестен. Я вдруг осознала, насколько далека была от сверхъестественной части своей жизни. Мама — ведунья, но проявления её способностей мне видеть не доводилось. Ник — боевой маг, однако бывший всегда говорил, что редко использует дар в повседневной жизни.
— Не знаю, — наконец тихо ответила.
— Вы ничего не знаете. Это надо исправлять, Волженская, и срочно. Знания — универсальный ключ к любому замку. А в мире замков обладатель ключа — король.
Оказавшись в административном корпусе, мы поднялись на второй этаж, где находился кабинет ректора. Остановились перед лакированной дверью из красного дерева, на которой висела позолоченная табличка с именем «Курагин Филипп Дмитриевич».
Перед тем, как постучаться и войти, куратор сказала:
— Буду ждать вас здесь, за дверью, Волженская. Поприветствуете Филиппа Дмитриевича, передадите конверт, а после я провожу вас в общежитие. Ваши сокурсники уже вовсю заселяются по комнатам. Далее мы с вами прощаемся, на этом мои обязанности заканчиваются.
После этих слов, постучавшись, дождалась разрешения войти и переступила порог ректоровского кабинета, оставляя куратора ожидать моего возвращения в коридоре. Она не изъявила желания войти вместе со мной.
— Здравствуйте! — вежливо произнесла я, остановившись перед столом главы МагИнститута и чуть склонив голову в приветствии, как того требовал этикет.
Обстановка кабинета соответствовала своему хозяину и располагала к дружелюбной атмосфере. Письменный стол из дерева и высокое кресло, в котором сидел Филипп Дмитриевич, за его спиной — окно, прикрытое тёмными массивными занавесками, из-за чего кабинет тонул в полумраке. В камине потрескивали угольки, в воздухе витал лёгкий запах трубки, которую ректор, видимо, покуривал до моего прихода, однако стоило мне войти, отложил сие занятие. Стеллажи с книгами тоже не скрылись от моего взора, как и мягкое креслице, стоящее рядом с письменным столом ректора.
Увидев мой взгляд, Филипп Дмитриевич любезно предложил:
— Присаживайтесь, — и указал рукой на кресло.
— Спасибо, — поблагодарила я, тронутая его учтивостью.
— Может, чаю? — предложил ректор.
— Благодарю, — я улыбнулась немного смущённой улыбкой, — но не стоит.
— Желание дамы — закон, — согласился глава института со снисходительной улыбкой.
Филипп Дмитриевич выглядел и преподносил себя как человек, который ко всякому относится с должным уважением, чем вызывал уважение в ответ. Это больше, чем просто банальная вежливость, но не выходящее за рамки сугубо делового тона.
Протянув ему конверт через стол, я объяснила:
— Мне наказали передать лично вам в руки.
— Ну-с, посмотрим, — ректор взял протянутый конверт и распечатал его.
Тотчас зашуршала бумага, а я, увидев возможность, пока он читал моё досье и документы от министерства, расслабилась в кресле, потому как ноги устали, и начала рассматривать главу института.
