Огромный белоснежный храм, украшенный драгоценными камнями и самоцветами, с круглыми куполами, арками и колоннами, расписанными золотыми вензелями и цветами, переплетающимися друг с другом. Пол из ярко-белого мрамора, который, по словам декана, в ясную погоду отражал небо.
- Смелей, Нора, - подталкивал меня Игнат Георгиевич.
- Но на улице дождь и слякоть, а у меня обувь не совсем чистая, а пол такой белый, сверкающий…
- Ступая на территорию храма Созидающего, вы очищаетесь от грязи в прямом и переносном смыслах.
И вправду мрамор вовсе не испачкался, когда я вступила на него. Только вот по такому полу впору босиком ходить, настолько кристально чистым, белоснежным он был.
Внутри храма я почувствовала умиротворение, будто все переживания и тревоги остались там, за дверями.
Внутреннее убранство строения сильно отличалось от внешнего, если фасад здания олицетворял собой силу, невинность, то внутри светлые краски сменялись на тёмные, загадочные, таинственные. Что-то готическое, заставляющее почувствовать себя маленькой каплей в огромном океане вселенских тайн мироздания.
Большие витражные окна с золотыми рамами, висящие над головой подсвечники, фрески с различными изображениями, напоминающие картины эпохи возрождения. Всё здесь не говорило - кричало о величии и великолепии этого здания. Точнее этот храм больше, чем просто строение, это монумент Созидающему от его благодарных созданий.
Сокурсники мои уже были в храме, когда мы с Игнатом Георгиевичем вошли. Он тотчас направился к группе, я последовала за ним, однако по пути, выискав взглядом Васю и Дженнифер, остановилась рядом с ними. Объяснений не потребовалось, ребятам было известно, что у меня нестабильный дар.
- Прекрасно выглядишь! - сделал мне комплимент Василёк.
- Тебе показалось, - хмыкнула Дженнифер, применив на мне в очередной раз свои навыки сарказма. Хорошо хоть я не одна страдаю, Виринеи тоже досталось, Вася вообще ближе всех с ней общается - он, бедолага, терпит её стервозный характер дольше меня.
Когда заговорил Игнат Георгиевич, полностью привлекая внимания Дженнифер, началась лекция по истории мироздания, совмещённая с экскурсией по храму.
- Созидающий - это великий творец всех вселенных и миров, всего живого, - повествовал декан. - У Созидающего нет лика, ибо никто не знает, как он выглядит…
Изображался Созидающий в виде двух рук, сложенных в подобие чаши и огромного чёрного, как сама вселенная глаза, глядя на который из меня словно высасывали, вытягивали душу, я будто погружалась куда-то, где отсутствует пространство, время, где царствует тьма в своём первозданном виде и величии. А ведь нас всегда учили, что Тьма - плохо. Но так ли это на самом деле? Быть может, Тьма - это просто величина, изначальная энергия, то же, что и пустота?
Но, оказывается, разрушающие инстинкты людей во всех вселенных энергией своей породили нечто, что сравнилось с силой Созидающего. Его называют Разрушающим. И его частица есть в каждом из нас с самого рождения, ибо мы, люди, по замыслу созданные были для созидания, однако на этом пути умудрились разрушать и сеять хаос, беспорядок.
Битва созидания и разрушения будет длиться вечно, пока существует само человечество.
- Мрачненько, - прокомментировал Василёк со смешком.
- Ага, - со вздохом согласилась я. - Проще думать, что всё это сказка.
- Для кого-то сказка - существование магии, - не осталась в стороне и Дженнифер, - однако мы с вами, владея магией, знаем, что это не так. Ты, Нора, можешь спокойно закрыть глаза на наличие в себе магии, не пользоваться ей и продолжать жить, как ни в чём не бывало?
К сожалению, не могу. Моя магия - это бремя.
Но вслух ответила:
- До переезда в Россонтию я магией не пользовалась.
- Потому что не умела, а если бы умела, то думала бы иначе. Вот так и с Созидающим, Разрушающим. Всё кажется таким далёким, нереальным. До поры до времени.
Отлично, Дженнифер у нас ещё и философ!
Рядом с ней я всегда отчего-то чувствовала себя ребёнком, невежественной. Это как будто поговорить с родительницей!
Бывают же такие дотошные люди!
Дженнифер умудрилась совместить себе красоту, занудство и стервозность. Паршивый флакон.
На обратном пути в институт меня по-прежнему сопровождал Игнат Георгиевич, мы хранили молчание, думая каждый о своём. Мысли в моей голове спутались, я размышляла о непростом характере Дженнифер, о том, как скучаю по маме, о докладе про некромантов, о парне Виринеи, знакомство с которым мне предстояло сегодня вечером, о созидании и разрушении, о магии и о том, как мне надо практиковаться в медитации, чтобы стабилизировался дар.
Не заметила, как задремала.
Мне приснился бедный человек, который годами строил деревянный дом для своей большой семьи: проектировал, искал ресурсы, оставался без еды, не спал днями и ночами. Наконец, семья заселилась. И однажды мужчина, вернувшись пьяным ночью, закурил. Из-за собственной халатности он совершил ошибку: лёг спать, не потушив окурок. Всё вокруг мгновенно воспламенилось, дом вспыхнул огнём. Все сгорели.
Кажется, горела и я.
