– Я заработал, – ответил ей сын скромно. – Помог одним соседям, и они заплатили мне. Возьми. Я знаю, когда я болел, ты занимала у тети Ра мне на лекарства.
Мама растроганно обняла его и чуть не заплакала.
– Ну, что ты, сынок, все болеют. Главное, теперь ты здоров, а для меня это важнее всего.
Эти мирные дни были такими беззаботными и прекрасными, что погрузили Капио в некие иллюзии. Ему казалось: все что происходило до – было просто сюжетом какой-нибудь грустной книги, а то, что сейчас – действительностью. Словно все так и было, они с мамой всегда жили спокойно, размеренно, счастливо. Об отце никто даже не вспоминал, словно его и не было совсем. Иногда, когда Капио оставался один дома, то он часами просто любил просиживать в полумраке и тишине. Он упивался этим одиноким безмолвием, как жаждущий в пустыне, добравшись до воды, не может напиться. Можно было терпеть и голод, и холод, но для него не было ничего хуже чувства тревоги и страха.
Несмотря на разгар сезона дикий пляж, куда он обычно ходил, все же почти всегда оставался безлюдным. Лето прошло свой экватор, и надо было торопиться с осуществлением цели, к которой он долго и усердно готовился. В один из дней, он приготовил кое-какое снаряжение: верёвку, кухонный нож, соломенную шляпу (должно быть, подражая некому книжному герою) и отправился к озеру. «На диком острове без такой оснастки никак», – решил он. Надёжно припрятав в прибрежных кустах сменную одежду, он намотал на себя верёвку, натянул шляпу, закусил нож и с решительностью поплыл к острову. Поначалу он хорошо держался на воде и очень активно работал руками. Ему даже показалось доплыть до острова плевым делом. Но примерно на полпути силы поиссякли. Плюс, к тому же, набор орудий, которыми он был обременён, довольно мешали ему, так что по пути их пришлось отправить на дно. Но избавление от лишнего балласта, ему не прибавило сил. Плыть становилось все тяжелее и тяжелее. Постепенно конечности стали наливаться свинцом, движения ослабли, он с головой стал уходить под воду. Охваченный паникой, он беспорядочно барахтался, долго сопротивлялся, но в какой-то момент, его покинули последние силы, невидимая рука озера медленно потянула его вниз… Последнее что он чувствовал – это была какая-то глубокая вера в то, что Озеро-мать его любит так же, как и он его, и что оно не причинит ему зла. Оно его не погубит…
Капио очнулся от криков чаек. Оглядевшись, обнаружил себя лежащим на мягкой подстилке в каком-то шалаше. Он выбрался. Снаружи «шалаш» оказался простым укрытием в глуби густого облепихового кустарника. Чья-то рука искусно свила ветви так, что со стороны это укромное место было почти незаметно. Капио вышел к берегу, на противоположной стороне, через пролив, виднелся знакомый пляж, за ним холм, а ещё вдалеке – горы. Стало ясно, что он находится на том самом острове. Удивленный, он огляделся вокруг. Невдалеке, у каменного причала покачивалась на волнах лодка, привязанная к колу, вбитому в скалы. Чуть в стороне вдруг из-за большого валуна выросла чья-то фигура. Человек постоял (спиной к нему) и снова опустился за камень. Капио осторожно направился к нему. Приблизившись, он по одежде узнал того самого пожилого незнакомца. Старик сидел полубоком к нему на плоском камне, и что-то плёл из прутьев. Прежде чем Капио успел что-то сказать, старик заговорил первым:
– Ну, как ты? – старик обернулся, и Капио увидел то знакомое доброе лицо с красивой улыбкой.
– Хорошо.
– В груди не болит?
– Нет, вроде. Это вы меня вытащили?
Старик кивнул.
– Повезло тебе, ничего не скажешь. Еще бы немного и… – он поманил жестом, приглашая подойти поближе.
– Спасибо, что…
В отчет, старик только зажмурил глаза и удовлетворенно кивнул.
– Главное, все обошлось, Капио.
– Вы знаете мое имя?
– Угу.
– Но как же вы узнали?
– Ты сам мне сказал.
– Когда? Я ничего не помню, – почесал затылок мальчик.
– Вообще-то мы с тобой успели поболтать, когда ты очнулся в первый раз. Ты был ещё слаб, и я уложил тебя, чтобы ты поспал и хорошенько отдохнул. Не помнишь? Ну, должно быть, это из-за стресса. Ничего, так бывает.
– Вы же не расскажете об этом моим родителям? – Капио боялся этого хуже смерти.
Старик улыбнулся и покачал головой.
– Как насчёт перекусить? Зажарим рыбку? Что скажешь?
Мальчик тоже улыбнулся и закивал, больше обрадованный обещанию не говорить про него родителям.
– Вот и отлично, – старик скрутил последний узел, встал и торжественно протянул руку: – Акрософо.
– Акроссс…
– Знаю, знаю, сразу не выговорить, можно просто Софо. А ты, ещё раз, Капио, верно?
– Да.
– Со спичками ладишь?
– Угу.
– Предлагаю так, Капио, разожги-ка ты пока огонь вон там, видишь ту площадку? А я займусь этими красавцами, – он указал на рыб, плавающих в прибрежной скальной чаше. С каждой большой волной этот явно нерукотворный бассейн наполнялся свежей водой.
