Он снова взял меня за руку и поволок по темному коридору, пока мы не оказались в огромной комнате с большущими стеллажами, заполненными различными книгами. Мы сели за самый дальний стол, исписанный грязными словами в адрес моего нового знакомого. Но он поспешил скрыть это, спрятав надписи книгами и журналами. На его лице было волнение.
− Ну, Отто, что ты знаешь о моем доме?
− Уфф… Прости, мне немного не по себе от того, что я кому-то собираюсь рассказать об этом правду. – И лишь тогда, когда он убедился, что нас никто не подслушивает, паренек начал свой рассказ, который должен был многое прояснить в том, что со мной происходило в последнее время в том мрачном доме. – Дом у пшеничного поля считается проклятым местом. Никто не осмеливается к нему подойти, а тем более – зайти в тот лес, что перед ним. Считается, если пройти через него или хотя бы немного побыть в нем, уже не сможешь из него выйти. И многие так и не вышли, но их видели рядом с тем домом, но чаще всего это замечают дети. Взрослые же начинают сходить с ума, бредить, а после плохо заканчивают вместе со своей семьей. Много людей погибло в нем. Но мой отец говорит, что семьи, некогда жившие в этом доме, продолжают в нем обитать вместе с теми, кто пытается устроить новую жизнь.
− Ты хочешь сказать, что мы живем с призраками? И мы погибнем в этом доме?
− Прости. И я не знаю, как тебе помочь избежать этого. Но помочь я хочу, правда, хотя б тебе, потому что ты хороший человек.
− Хороший? Откуда же ты об этом знаешь? Может, я самый ужасный человек, который только может быть.
− Нет, ты хорошая. Плохой бы себя расхваливал и никогда бы не стал даже говорить со мной. А ты не боишься даже этого.
− Почему же я должна бояться тебя? – Моя правая бровь поплыла вверх.
− Мой отец смог пройти через лес, ища пропавшего в нем друга. Это было очень давно, ему еще не было и пятнадцати лет. Никто из взрослых не решился помочь той семье. Только мой отец. Он обошел весь лес, и когда никого не нашел, решил вернуться. Он знал все эти жуткие легенды леса, но все равно пошел. В городе его уже давно похоронили и не ждали назад. Но он вернулся, причем с ним ничего не случилось. Тогда жители города стали навязывать ему дурную славу, называя проклятым. Единственный, кто смог вернуться из этого мрачного леса, стал изгоем. Теперь эта чернота в глазах людей и на мне.
− Что за глупости? И ты в это веришь? Отто, если это так, то ты и твой отец – избранные, а не проклятые.
− Не совсем так, Люси. – Он снова покраснел и стал слегка заикаться то ли от страха, то ли от неуверенности. – Каждый, кто со мной начнет общаться, скоро погибнет. Многие уже были потеряны. И теперь ты. Но я хочу хотя бы попробовать помочь тебе.
− Решил экспериментировать на мне? Раз я с того дома, то все равно обречена, да?
− Что? Нет! Ладно, прости, это так. Но если я смогу помочь, твоя семья будет свободна и не попадет в лапы страшной ловушки.
− Договорились. И, Отто, не позволяй никому себя оскорблять. Им никто не давал на это право. − Он замер на одном месте, точно не в силах был даже сдвинуться. Глаза его помрачнели, казалось, даже потемнели. Он не мог сказать ни слова. Лишь тогда, когда я коснулась его плеча, чтобы поддержать, он волнительно посмотрел на меня.− Не верь им, Отто. Люди могут говорить всякие пакости, лишь поняв или услышал что-то не так. Не слушай их. Они просто трусы.
Обычно я был в тени. Никто не замечал меня, а бывало и такое, что меня жестко избивали. Никто с этим ничего не мог сделать. Люди меня не любили, даже близко к себе не подпускали. Проклят. Они всегда говорят мне одно и то же. Наверное, мне не избавиться от этого слова.
