Здравствуйте, Террен — глава местного рынка, которому Бриньон навязал свой агрегат с вертикальным буром, за что тот его и возненавидел. Привет, Иритьери — стажер первой категории юридического отдела. Мир вам, Селис — заместитель директора по импорту! Я встречаю их всех у выхода из здания фирмы — они спешат, веселые, упитанные, изрядно проголодавшиеся к этому часу. Здравствуйте, Самюэрю — глава экспорта Германия — Япония! Здравствуйте, Вассон — руководитель отдела экспорта в страны Востока! Привет вам, Фурнье — глава отдела новой техники! Здравствуйте, Аберо — заместитель директора по прогнозированию! Вот они, все те, что со временем сомкнутыми рядами пойдут ко дну. Воспоминания! Воспоминания! Бриньон, Шавеньяк, Порталь, Ле Рантек и я разместились за столиком «У Батиста», молчаливые и серьезные: умер Арангрюд. Мои младшие коллеги расспрашивают меня, какие пути в наши дни ведут к власти в гигантских транснациональных предприятиях. Я не решаюсь заговорить с ними о свитке. Они либо его не читали, либо тоже не решаются упоминать о нем. Отвечая на их вопрос, я стараюсь излагать свои мысли в том стиле, который, я знаю, им нравится.
— Видите ли, первый путь — это овладение техникой. Может ли директор одного из заводов «Россериз и Митчелл» стать со временем главой предприятия? Да, может. Второй путь — это финансы. Может ли финансовый глава стать со временем главой предприятия? Да, может. Третий путь — это торговля. Может ли стать главой предприятия директор по продаже и «маркетингу»? Да, может. И наконец, — говорю я, готовясь произвести на них впечатление, — мы подходим к новой концепции, отличной от всех других и берущей ото всех понемногу, — это управление; администратор не является ни финансистом, ни техником, ни коммерсантом, но, я думаю, в известной степени он организует все. К тому же в американских школах этому обучают, и в нашей стране такие школы уже появляются, их становится все больше, и, возможно, в конце концов они заменят все другие. Искусство управления и есть то, что называется менеджментом. Менеджмент — это умение как можно лучше разбираться в планах, цифрах, организациях, сделках, соглашениях — короче говоря, принимать всевозможные решения, отбрасывая эмоциональные факторы. Для крупного менеджера не существует никакой разницы между религиями, политическими режимами, профсоюзами и т. д. Вот почему все менеджеры мира — американцы, африканцы, азиаты и европейцы — похожи друг на друга, и рассуждают они все одинаково, менеджмент требует абсолютной беспристрастности и полной независимости. Проблема состоит в том, чтобы знать, рентабельно данное предприятие или нет, может ли оно окупать себя, свои расходы, или нет… Неважно, кем объявят себя потом руководители — правыми или левыми. Постепенно все нивелируется: и поступки, и идеи. Политический антагонизм уступит путь мирному движению капиталов и товаров, что неизбежно приведет к гармонии и мировому братству.
— Можно ли назвать Сен-Раме менеджером? — спросил Порталь, глава отдела экспорта Италия — Бельгия — Нидерланды.
Я усмотрел в этом ловушку и, улыбаясь, ответил:
— Да, он менеджер, но очень крупный менеджер.
Я заметил явное восхищение на лицах молодых, честолюбивых и нетерпеливых людей. Разве я не ловко им ответил? Ведь я не отказался от своего мнения и не скомпрометировал себя! Вот какую тактику они должны были усвоить, чтобы со временем достичь высокого положения.
— Когда похороны Арангрюда? — спросил Бриньон.
— Не знаю… Видимо, завтра утром.
— Должны ли мы идти на похороны? — осведомился Шавеньяк.
— Вам сообщат в надлежащее время.
— Отчего он умер на самом деле? — спросил Порталь.
— Удар в правый висок… столкнулся с грузовиком фирмы «Сотанель».
— «Сотанель»? — спросил Бриньон. — Солидное заведение, у меня там приятель, одного со мной выпуска… получает шесть тысяч франков в месяц… Эта французская фирма занимает четвертое место по производству тяжелых грузовиков.
— Она обосновалась в Бенилюксе, — уточнил Порталь.
— Нет, грузовик принадлежал фирме «Амель-Фрер».
— «Амель»? Тоже приличная лавочка… вторая по дорожному транспорту, они тоже часто ездят в Бенилюкс.
— Бедняга Арангрюд!.. — вздохнул Бриньон.
— У него были дети?
— Двое.
— А жена?
— Я увижу ее сегодня во второй половине дня.
Глаза мои затуманились, и я ничего уже больше не различал, кроме их бледных силуэтов. Подумать только, как это было сказано: «Бедняга Арангрюд!» Я вспоминаю, что после завтрака, вместо того чтобы сразу вернуться к себе в фирму, я отправился прогуляться по кладбищу Пер-Лашез.
Не сомневаюсь, что тем служащим нашей фирмы, кто прогуливался по большим кладбищам в часы, когда они открыты для посетителей, будут отпущены все грехи.
