Канун нового года, ночь. Я на пляже в Ползифе с мамой, папой, Авой и Джесси. Небо совершенно чёрное и стоит мороз. Мы все, одетые в пальто, резиновые сапоги и шерстяные шапки, позируем перед Авиной камерой – теперь моей (я обменяла её на сумку от Малберри) – которую я закрепила на новый штатив, полученный в подарок на Рождество. Мы прижимаемся друг к другу, чтобы согреться, пытаясь игнорировать ледяной дождь, и притворяемся, что это идеальная погода для сёрфинга. Одной рукой папа обхватил меня, а другой – маму, которая обнимает Аву, жмущуюся к Джесси другим своим боком. А он тем временем кричит:
– Да, детка! Давай!
Он так сильно смешит Аву, что сестра едва может дышать.
От нас исходит внутренний свет. После полугода химио– и радиотерапии результаты проверки Авиного здоровья оказались хорошими, так что сейчас мы можем все вместе праздновать. Она попала в 90%. Мы никогда не чувствовали себя такими живыми, как на холодном влажном Корнуолльском воздухе.
Мне пришлось бежать назад к остальным после установки таймера, и вспышка сработала слишком близко к моему круглому лицу. Я похожа на пузырь. Беззаботный, счастливый пузырь.
Это моя любимая фотография. Я навсегда сохраню её в памяти.
