которая очень любит блестящие ветки. Но, может, это и хорошо, если повезѐт, мама даже не
заметит, что я сделала.
Дальше по улице от «Локс, Сток и Баррель» находится небольшой салон красоты, также из
списка Фрэнки. Раньше я никогда не бывала в салонах красоты, но тепло и всепроникающий запах
роз и лаванды снова искушают меня. Как только я начинаю думать, что это место намного
приятней парикмахерской, женщина в белом халате по имени Нирмала приступает к удалению
моих сросшихся бровей.
Как можно так ошибаться? Все предыдущие атаки Авы с пинцетом не идут ни в какое
сравнение с этим.
Нирмала начинает удалять волосы с помощью воска, что больно, но быстро. Затем, чтобы
завершить образ, она берет длинную хлопчатобумажную нить и начинает выдергивать каждый
волос в отдельности. Это и есть процедура удаления волос, понимаю я между приступами боли.
Забудьте о запахе роз и лаванды: если процедура удаления волос на лице существовала бы во время
Гражданской войны, она, несомненно, использовалась для пыток.
Как только она заканчивает, Ава и Джесси приходят, чтобы забрать меня. Ава открывает
дверь в "процедурный кабинет", а Джесси заглядывает через еѐ плечо. Она, кажется, не думает о
том, что еѐ великолепный парень видит меня всего лишь в третий раз за год, а я лежу со
слюнявчиком вокруг шеи, а моѐ лицо горит и жжѐтся из-за недавних страданий.
– Привет ещѐ раз, Джесси, – бормочу я.
Он смущенно улыбается.
– Веселишься?
– Не совсем.
– Но посмотри на результат, Ти, – настаивает Ава, когда Нирмала дружелюбно
протягивает мне зеркало.
Я изучаю свое лицо. Оно всѐ ещѐ розовое и взволнованное, но впервые в моей жизни у меня
две нормальные брови. Нирмала улыбается, когда я улыбаюсь ей с благодарностью. Внезапно, боль
не кажется такой уж сильной. Я, честно говоря, пройду через это столько раз, сколько нужно.
Джесси ведет нас в ближайшее кафе, чтобы отпраздновать.
– Хорошо, – говорит Ава, глядя на мою переносицу, пока Джесси стоит в очереди в кассу.
– Ты, безусловно, выглядишь так, как будто что-то сделала. Она задумывается на мгновение. – Мы
скажем маме, что вернулись домой рано, и я сделала тебе сеанс красоты на дому, пока она была на
работе. Наверное, я могла бы выщипать твои брови так же, если бы попыталась.
– Ты не станешь пытаться!
Ава вздыхает.
– Мне и не нужно. Это обман, помнишь? Мы просто скажем, что я сделала это с помощью
пинцета.
– Ого!
Хотя она права. Мама так занята работой и противораковыми лекарствами, что не обратит
особого внимания на количество волос у меня на лице.
– Кстати, поздравляю, – говорит он, – с новой работой. До этого у меня не было
возможности сказать это лично.
Но в нѐм по-прежнему странная неловкость. Я думаю это потому, что он действительно не
одобряет модельный бизнес. Однако когда он садится рядом с Авой, она отворачивается от него.
Когда я присматриваюсь внимательней, вижу, что-то не в порядке с Авой, из еѐ глаз исчез тот
самый блеск. За завтраком он ещѐ был, значит, что-то произошло, пока я была в парикмахерской.
Что-то нехорошее. Я смотрю на них обоих растерянная, и не знаю, что сказать.
Ава нарушает молчание напускной веселостью.
– Джесси тоже нужны поздравления, – говорит она с неопределенной улыбкой. – Он так
хорошо выступил в парусных соревнованиях, что был приглашен в команду яхты, которая будет
плавать по Средиземному морю. Все лето. И, может быть, осенью. Он только что рассказал мне об
этом.
– Ого. Звучит здорово, – бормочу я. Но это не то, что я думаю, ведь это ужасно.
Неудивительно, что блеск исчез. Как Ава сможет прожить без него так долго?
Джесси вздыхает и качает головой.
– Я обязан принимать предложение. Мне нужно учить сѐрфингу летом. Просто на яхте
будут платить лучше, и это поможет оплатить школу. Но…
– Но ничего, – резко говорит Ава. – Это Средиземное море! Просто подумай обо всех тех
местах, которые вы посетите. Ибица, Майорка, Сардиния ... на яхте! Роскошной яхте! И тебе
заплатят. Если бы кто-то предложил мне, я бы поехала. В любом случае я буду настолько занята
лечением, что у меня не будет времени повидаться с тобой, а если и увидимся, это будет совсем
невесело. Так гораздо лучше. Это действительно хорошая идея.
Она пристально смотрит в свой кофе.
Джесси смотрит на меня беспомощно.
– Я сказал ей, что останусь, если она захочет.
– Но я не хочу, – говорит она с той же жестокостью, которую обычно использует мама,
когда спор окончен.
Мы проводим ещѐ десять мучительных минут, едва разговаривая друг с другом, потом я
одна ухожу домой, так что они могут игнорировать друг друга без меня.
Я хотела сразу же приступить к рассказу "Ава сделала мне новый имидж", но мама ничего
не замечает.
Когда Ава приходит – намного раньше, чем должна была, она не хочет разговаривать. Из-
за второго цикла химиотерапии она чувствует головокружение и слабость, но я знаю, что дело не в
этом. Проблема в Джесси.
