это Тед Траут. На самом деле, сейчас она Тед Как-то-там-ещѐ, да?
– Траут сойдѐт, – отвечаю я. После всего, что я о нѐм узнала, предпочтительней, чтобы он
думал обо мне, как о сестре Авы, чем начинающей модели.
Словно прочитав мои мысли, Ник становится взволнованным.
– Насчѐт твоей сестры… Она…?
– Она… – я пожимаю плечами. Я не собираюсь говорить ему, что она в порядке, когда Ава
большую часть дня пыталась съесть и удержать в себе крошечную миску салата.
Он понимает и сочувственно кивает.
Из соседней комнаты раздается голос Кассандры.
– Она уже здесь? Проводи еѐ в кабинет, хорошо?
– Ладно, – говорит мне Ник после небольшой неловкой паузы. – В любом случае,
увидимся.
– Да. Прекрасно, – говорю я, поддерживая мою репутацию остроумного собеседника.
Он направляется выше по лестнице, а я смотрю ему вслед. На заметку: никогда не
указывать на шорты мальчика, который тебе интересен, и не восхищаться их декором. Но,
безусловно, снова надеть «лохматую штуку». Вздохнув, я следую за Евгенией, которая провожает
меня по коридору до комнаты, отделанной деревянными панелями и уставленной кожаными
креслами и зелеными бархатными диванчиками.
Лабрадудль, Марио, смотрит на меня со своей собачьей лежанки от Луи Виттон у камина.
Сейчас он дружелюбен, но я рада, что знаю его слишком хорошо, чтобы попытаться погладить.
Кроме того, меня больше занимает изучение окружающей обстановки. На самом деле до этого я
толком не обращала внимания, но сейчас не могу не заметить. Вау. Картины маслом ярких цветов.
Такое оформление интерьера было бы уместно и в Кларидже. Посреди комнаты – массивный
латунный журнальный столик, заваленный последними журналами. Даже журналы наверняка
стоят больше, чем наша семья тратит за месяц. Я признательна Евгении, когда она предлагает мне
присесть на стул. От всей этой роскоши просто подгибаются колени.
Чуть позже появляется Кассандра в очках, занятая чтением документа, который она быстро
заканчивает и сворачивает со вздохом.
– Постоянная работа! Это никогда не закончится, – говорит она вместо приветствия.
– Однако, оно того стоит, – предполагаю я, оглядываясь вокруг. – Я имею в виду, – это
место похоже на музей.
Кассандра ещѐ сильнее вздыхает.
– Вот и Ник так же говорит.
– В хорошем смысле, я хотела сказать. Извините. Обстановка великолепна.
Я представляю Ника где-то наверху. В таком большом доме у него наверняка есть комната,
которую он может использовать как художественную студию. Возможно, он сейчас рисует ещѐ
одну огромную картину с брызгами краски.
– Спасибо, – улыбается Кассандра. – Но это всѐ не только моя заслуга. Мой муж – банкир,
и он трудится куда больше, чем я, – одно мгновение она рассматривает обстановку усталым
взглядом, затем снова улыбается и берѐт себя в руки.
– Но нужно чем-то жертвовать, если хочешь лучшей жизни. Слава богу, у нас есть
Евгения. Если бы не она, я бы просто не справилась. О, она здесь.
Как раз в этот момент Евгения возвращается со стаканом прозрачной жидкости со льдом
для Кассандры и разными напитками для меня. Я выбираю апельсиновый сок, и Кассандра
говорит,:
– Ну, за работу. Съѐмки. Мне звонили из офиса Рудольфа, так что нам нужно многое
обсудить. Во-первых, ты не боишься змей?
Я улыбаюсь.
– Нет. Не люблю пауков, но змеи прекрасны. А что? Они собираются обматывать змей
вокруг меня?
Было бы весьма экзотично. Мне даже нравится идея позирования с питоном. Всегда была
фанаткой змей – с тех пор, как Ава бросила на меня одну во время посещения контактного
зоопарка, и я обнаружила, что змеи не скользкие, а гладкие и сухие, с нежными чешуйками. И
большинство змей не могут убить человека с одного укуса, вопреки тому, что внушают нам в
фильмах ужасов. У меня много вопросов к «Змеиному полету»32.
– Нет. Тебе придется оказаться в ванной, полной змей.
– Извините?
Беру свои слова обратно. Они думают, что я – Индиана Джонс, что ли? Они совсем с ума
посходили?
Кассандра смеѐтся.
– Ванна с фальшивыми змеями. Резиновыми змеями, укрывающими тебя до плеч. Как
пузырики, только куда более острые ощущения. Парфюм называется Viper33, а змея символизирует
«Константин и Рид». Одна змейка обвивается вокруг флакона с духами. Вот. Смотри.
Она подходит к боковому столу и передает мне зелѐный стеклянный флакончик с золотой
змейкой, обернутой вокруг него. Она выглядит ядовитой. Когда я открываю пробку, чувствую
насыщенный и острый аромат, словно бутоны в полном цвету.
– Они представляют себе чувственный, ночной образ, – говорит Кассандра. – Это реклама
парфюма. Они продают не молоко или печенье. Требуется большая… степень обнаженности… чем
ты позволяла себе раньше.
– Эм, обнаженности? Насколько? Потому что, я…
– Я знаю, всѐ это ещѐ ново для тебя, – перебивает она, улыбаясь мне, – Но ты увидишь,
когда приступишь – это будет великолепно. Сделано с абсолютным вкусом. И в каком-то смысле
