В Постановлении ЦК КПСС «Об улучшении партийно-политической работы в Советской Армии и Флоте» от 19 октября 1957 года можно найти много такого, что читать, а тем более пересказывать совсем не интересно. Но после множества пустых фраз в самом конце постановления содержалось главное:
Вот это и есть обвинение Жукову. Правда, выражено обвинение так, чтобы поняли только те, кому положено понимать.
Жуков кого-то снимал и кого-то назначал, не спрашивая разрешения Центрального Комитета Коммунистической партии. Большим начальникам дали понять, что в данном вопросе будет наведен полный порядок. Партийный контроль в деле подбора и расстановки кадров будет усилен. Перечень должностей, на которые назначают только по решению Центрального Комитета, будет расширен. Кому ни попадя в деликатные вопросы подбора и расстановки кадров вмешиваться не позволят.
А тому, кто такие вольности допускал, сейчас врежут по шее. Правда, обвинив всего лишь в том, что недостаточно внимания уделял партийно-политической болтовне.
Сообщение ТАСС о возвращении Жукова в Москву было заметно короче, чем сообщение ТАСС о том, как Жуков отбыл в Югославию с визитом:
Тот, кто имел склонность обращать внимание на мелочи, внимание на них обратил.
Первое. Официально звание Жукова — Маршал Советского Союза. Так его и называли в момент, когда он отбывал с визитом в Югославию. Назвать его просто маршалом можно, но это будет нарушением государственного и воинского этикета. В таком названии таится немалая порция неуважения.
Второе. В сообщении ТАСС Жуков не был назван министром обороны.
26 октября 1957 года. На Центральном аэродроме Москвы холодный ветер высушил лужи вчерашнего дождя. Зябко после блаженной Адриатики.
Самолет вырулил туда, где должна быть красная ковровая дорожка. Но встреча какая-то странная. Ни оркестра, ни красной дорожки, ни почетного караула. И группа официальных лиц вовсе уж какая-то жалкая.
Маршал Советского Союза Конев, бросив руку к козырьку, сообщает, что Жукову надо срочно прибыть в Кремль.
— Прямо сейчас?
— Прямо сейчас.
Дочка Жукова Эра бросается на шею, обнимает, шепчет на ухо: есть важное сообщение.
Жуков — Коневу: сейчас заеду домой, переоденусь и приеду.
Конев бросает взгляд на дочку. Если бы мог — испепелил.
В машине Эра Жукова сообщает отцу, что происходит что-то странное, по Москве какие-то слухи бродят, ничего не понять, но явно кто-то что-то затевает.
Жуков и сам понимает, что происходит что-то странное. В его душе вскипает ярость. Сейчас он им всем устроит! Сейчас он с ними рассчитается!
В квартире на улице Грановского Жуков хватает трубку телефона. Жуков звонит начальнику ГРУ генерал-полковнику Штеменко.
Телефон не отвечает.
Жуков звонит первому заместителю начальника ГРУ генерал-лейтенанту Мамсурову.
Но и этот телефон молчит.
Жуков звонит давнему приятелю председателю КГБ генералу армии Серову:
— Ваня, что тут у вас случилось?
Серов удивлен:
— Жора, да ничего у нас не случилось. В воскресенье на охоту еду, перепелок стрелять. Кроме этого ничего особенного.
Жуков торопится в Кремль. Он сел в машину, и как только машина тронулась, в квартире Жукова чуть слышно звякнул телефон правительственной связи. Дочь подняла трубку. В трубке — мертвая тишина. Правительственную связь в квартире Жукова отключили (Жуковы Эра и Элла. Маршал Победы. Воспоминания и размышления. М.: Воениздат, 1996).
С Центрального аэродрома доложили: самолет приземлился, Жуков сошел по трапу. Самолет отогнали на стоянку.
Положил Хрущёв трубку и объявил заседание Президиума ЦК КПСС открытым. На повестке дня было десять различных вопросов. В протоколе заседания решаемые вопросы отмечались римскими цифрами. Было принято решение по пяти вопросам, когда вошел Жуков. Хрущёв предложил ему сесть. Обсуждение продолжалось. Были приняты решения по пятому, шестому, седьмому и восьмому вопросам.
