— Вы работали там один или приглашали на помощь кого-нибудь из рабочих? — Движением подбородка она указала на здание ресторана. А там кто-то включил переносной радиоприемник. И мужской голос под аккомпанемент, перекрывающий шум стройки, запел о том, что жизнь дана, чтоб жить и любовь дарить. — Мистер Де Витт! — настойчиво окликнула Барбара.
— Один, — ответил он.
— Ага, — эхом отозвалась она.
— Что все это значит?
— И часто Кураши приходил проверять вашу работу?
— Один или два раза. Но туда приходил и Акрам. И его жена, миссис Малик. — Он смотрел куда-то в сторону. Его лицо блестело от пота, но вряд ли причиной тому была жара. Солнце ползло в зенит, и его направленные почти отвесно вниз лучи жгли, высасывая влагу. Ее лицо тоже было бы влажным, подумала Барбара, не напудри она его в соответствии со вторым этапом проекта улучшения ее внешности. — Я никогда не знал, кто именно из них придет, — добавил Де Витт. — Я делал свою работу, и если они решали заглянуть в квартиру и проверить — это их дела. — Он вытер лицо рукавом футболки и сказал: — Ну, если это все, что вы хотели узнать, я пойду.
Барбара кивком подтвердила, что он свободен, но, когда он подошел к двери в ресторан, снова обратилась к нему:
— Сыпучие Пески, мистер Де Витт. Вы ведь там живете? Вы звонили Кураши оттуда.
— Да, я живу там.
— Я давно не была в этом месте, но, как мне помнится, это недалеко от Клактона. Несколько минут на машине. Ведь так?
Его глаза сузились, как щелки. Лицо снова стало влажным и опять явно не из-за солнца.
— О чем это вы, сержант? Барбара улыбнулась:
— Просто хочу освежить в памяти географию этой местности. Ведь при расследовании приходится сталкиваться с тысячей подобных мелочей. И никогда наперед не знаешь, какая из них наведет тебя на след убийцы.
Мобильный телефон Эмили зазвонил в тот момент, когда она добралась до Восточного приморского бульвара, расположенного вдоль береговой линии вблизи Увеселительного пирса в Клактоне. Она притормозила, пропуская группу пенсионеров, направлявшихся из дома престарелых «Кедры» на другую сторону улицы: трое из них передвигались с помощью ходунков, двое других опирались при ходьбе на палки. Трель телефона прервала ее размышления о том, какое значение имеет свидетель преступления в их расследовании.
Звонил детектив Билли Хониман, который провел весь день в «эскорте» без номерных знаков, припаркованном невдалеке от магазинчика «Джексон и сын» на Карнэрвон-роуд.
Его сообщение было кратким:
— Шеф, он тут.
Кумар нашелся, подумала Эмили.
— Где «тут»? — с нетерпением спросила она. Хониман зачастил: он следил за пакистанцем до того, как тот вошел в дом на Чапмен-роуд, расположенный рядом с магазином, почти сразу за углом. Похоже, это пансионат. Плакат в окне предлагает внаем комнаты.
— Еду. Будь на месте. Не приближайся к нему, — приказала Эмили и отключила телефон.
Когда пенсионеры перебрались через дорогу, она рванула вперед и, проехав не больше мили, свернула на Карнэрвон-роуд. Чапмен-роуд, уходящая влево к Хай-стрит, была застроена по обеим сторонам викторианскими домами из красно-коричневого кирпича, которые отличались друг от друга только оконными рамами, выкрашенными в разные цвета. Когда Эмили встретилась с детективом Хониманом, он указал ей на дом с желтыми рамами.
— Он живет здесь, — сообщил детектив. — Купил в магазине газеты, сигареты, плитку шоколада и сразу двинул домой. Вроде нервничал. Шел быстро, не оборачивался. Прошагал мимо дома, почти до угла, там внимательно огляделся по сторонам и только потом вернулся.
— Билли, а тебя он не заметил?
— Да кто его знает. Ну а если и заметил? Человек ищет место, где оставить машину, чтобы провести день на море.
Он говорил дело. Хониман всегда обращал внимание на мелочи, вот и сейчас он положил на багажник складной шезлонг, оделся как отдыхающий: шорты, яркая рубашка — никто бы не подумал, что он полицейский.
— Ну что ж, посмотрим, — сказала Эмили, и они направились к дому.
Дверь открыла женщина с крошечным пуделем на руках. Она и ее собака казались на удивление похожими: обе беловолосые, длиннолицые, аккуратно причесанные.
— Простите, — обратилась к ним женщина. — Объявление еще висит, но все комнаты уже сданы. Надо бы убрать его, да не могу — прострел, еле хожу.
Эмили объяснила, что им не нужна комната, и протянула ей удостоверение. Женщина издала короткий, похожий на овечье блеяние звук и назвала свое имя.
— Глэдис Керси, миссис, к вашему сведению, хотя мистер Керси уже упокоился подле Господа нашего Иисуса.
Представившись, она заверила неожиданных посетителей, что сейчас в ее пансионе все в полном порядке, как, впрочем, и раньше и как наверняка будет всегда. Пудель, прижатый к ее груди, время от времени тявкал очень похоже на блеяние хозяйки.
— Нам нужен Фахд Кумар, — сказала Эмили. — Можем мы поговорить с ним, миссис Керси?
