Барбара хотела возразить, что Ажар тоже живет в Лондоне один, хотя у него, как она теперь выяснила, в этой стране есть большая семья. К тому же Ажар живет в Чок-Фарм, а работает в Блумсбери, хотя азиатская община в Лондоне концентрируется в основном вокруг Саутхолла и Хаунслоу. Это тоже нетипично? — хотела она спросить, но не стала: к чему рисковать своим участием в расследовании?
Эмили между тем с воодушевлением развивала свои предположения:
— Вспомни, что сказал детектив Хониман: Кумар был в полном порядке, пока эти двое не нарисовались в комнате. Как ты это объяснишь?
Да как угодно, подумала Барбара. Хониман сказал «вы все», а Муханнад не зря подчеркнул, что вместе с азиатами в комнату вошли и детективы. Но напоминать сейчас об этом бессмысленно. Хуже того, это может спровоцировать конфликт. Поэтому она постаралась перевести разговор о состоянии Кумара на другую тему:
— Если Кумар все-таки знаком с Маликом, какая между ними связь?
— Участие в какой-то общей афере, это уж наверняка. Что-то такое, чем Муханнад занимался еще с ранней юности: что-нибудь хитроумное и запутанное, на чем его никогда не поймать. Но его проступки, как мне кажется, переросли теперь в серьезные правонарушения.
— Какие, например?
— Кто знает? Кражи, угон машин, порнография, проституция, наркоторговля, пособничество террористам. Вот в одном я уверена: там крутятся большие деньги. А как еще ты объяснишь то, что он ездит на такой машине, носит «Ролекс», обвешан золотом?
— Эм, но ведь у его отца преуспевающее предприятие, в их семье денег куры не клюют. К тому же он отхватил неплохое приданое, когда женился. Так почему бы Муханнаду слегка не покрасоваться?
— Да потому, что так у них не принято. Денег у них, возможно, и много, но они их инвестируют в дело Малика. Или переводят в Пакистан. Помещают в банк на имя других членов семьи или приобретают ценные бумаги. Может быть, откладывают на приданое своим дочерям. Но, поверь мне, у них не принято тратить такие деньги на покупку ретро-автомобилей и дорогих побрякушек. Это абсолютно исключено. — Эмили швырнула полотенце в мусорную корзину. — Барб, клянусь тебе, Малик по уши в грязи. Он вывалялся в ней еще тогда, когда ему исполнилось шестнадцать, а вся разница между тем временем и нынешним заключается лишь в том, что выросли ставки. А «Джама» для него — прикрытие. Он играет роль борца за права своего народа. Но правда состоит в том, что этот парень отрежет голову своей мамаше, если в награду за это получит еще один бриллиант, чтобы нацепить на палец очередной перстень.
Ретро-автомобили, бриллианты, часы «Ролекс»… Барбара отдала бы одно легкое за сигарету, так сильно она нервничала. Не столько из-за того, о чем говорила Эмили, сколько из-за непонятной — следовательно, потенциально опасной — напряженности, появившейся в их отношениях. И это уже не в первый раз. Ее настораживало упрямство, с которым руководитель следственной группы искала подтверждения своей версии. Порядочный коп не должен переходить на личности и отстаивать предвзятые мнения. А ведь Эмили Барлоу была порядочным копом. Более того — одним из лучших.
Барбара напряженно обдумывала, как восстановить справедливость.
— Постой, — обратилась она к Эмили. — Мы задержали Тревора Раддока, который не может представить алиби на полтора часа вечером в пятницу. Мы послали на проверку отпечатки его пальцев, проволоку, найденную в его комнате, которую он использует для изготовления своих пауков. Мы что, должны его отпустить и броситься на Муханнада? Эм, у Раддока в спальне целая бобина этой проклятой проволоки.
Эмили смотрела мимо Барбары на исписанную пометками доску и молчала. Были слышны звонки телефонов, кто-то негодующе кричал: «Господи! Ну сколько можно! Да не заводись ты!»
Так как же быть? — думала Барбара. Только позволь мне работать, Эмили, не отталкивай меня.
— Нам надо проверить журналы регистрации происшествий и обращений в полицию, — решительным голосом вдруг сказала Эмили. — И здесь и в Клактоне. Мы должны отметить все, что было зарегистрировано и не раскрыто.
Барбара обмерла.
— Журналы регистрации? Но если Муханнад и замешан в чем-то, неужто ты думаешь, что мы это выясним, сидя здесь и выписывая нераскрытые дела из полицейского журнала?
— Что-нибудь да найдем, — ответила Эмили. — Поверь мне. А вот если не начнем искать, точно ничего не найдем.
— А Тревор? Что с ним делать?
— Пока отпусти его.
— Отпустить? — Барбара непроизвольно сжала кулаки. — Но, Эм, мы ведь можем поступить с ним так же, как с Кумаром. Мы можем продержать его в камере до завтрашнего вечера. Мы можем установить поминутно, что он делал в эти полтора часа вечером в пятницу. Бог свидетель, он что-то скрывает, и пока мы не узнаем, что…
— Барбара, отпусти его, — приказным тоном повторила руководитель следственной группы.
— Но мы не получили еще результатов дактилоскопической экспертизы. И данных о той проволоке, которую отправили в лабораторию. Когда я говорила с Рейчел… — Барбара замолчала, не зная, что еще сказать.
