— Лена-дена. В соответствии с этим обычаем. А он, должно быть, не хотел, чтобы его ответный подарок стоил дешевле моего. Ведь это было бы оскорблением для моей семьи, а Хайтам был очень щепетильным в таких вещах. Я думаю… — Тут она впервые за время их разговора подняла глаза на Барбару. — Я думаю, он нашел магазин, где я купила браслет. Не так уж много в Балфорде магазинов, где можно приобрести подарки по случаю такого торжества, как никах.
Ее объяснение звучит убедительно, подумала Барбара. Даже слишком убедительно. Единственное, что настораживало, — почему ни Рейчел Уинфилд, ни ее мать не сказали ни слова в поддержку этого предположения.
— С конца пирса, — как бы про себя повторила Барбара. — А сколько было времени?
— Не знаю. Я не смотрела на часы.
— Я не спрашиваю, в котором часу. Это было утром? Днем? Вечером?
— Днем. Полиция пришла к нам утром.
Да, слишком поздно она поняла, куда клонит Барбара. Во взгляде мелькнула тревога.
— Это было днем, — повторила она.
А ведь Салах, одетую в соответствии с мусульманскими традициями, непременно хоть кто-нибудь бы да заметил! Пирс же сейчас ремонтируют. В то самое утро Барбара собственными глазами видела рабочих, снующих по лесам, установленным вокруг здания, которое возводили как раз в том месте, где Салах, по ее словам, выбросила браслет. Значит, на пирсе следовало искать свидетеля, который смог бы подтвердить правдивость рассказа Салах.
Внимание Барбары снова привлекло какое-то движение в смежном с приемной офисе. Но теперь то была не Эмили; в поле зрения Барбары появились двое пакистанцев. Они подошли к кульману и с серьезными лицами принялись обсуждать что-то с третьим, который за ним работал. При взгляде на них Барбара вспомнила имя на корешке чека.
— У вас работает Ф. Кумар? — обратилась она к Салах.
— В этом офисе? Нет.
— А в каком-нибудь другом?
— Нет. Ни в бухгалтерии, ни в отделе продаж. Среди служащих нет человека с такой фамилией. — Она кивнула в сторону застекленной двери. — Но на самой фабрике, на производстве… Я знаю постоянных рабочих, но кроме них мы приглашаем людей на временную работу, например для наклеивания этикеток, когда идет большой заказ.
— Вы имеете в виду временных рабочих?
— Да. Их я не знаю. Я никогда не встречала этого имени в документах. — Она провела ладонью по лежащей перед ней распечатке. — Но поскольку мы не начисляем зарплату временным рабочим на компьютере, я не имею с ними дела.
— А кто занимается временными рабочими?
— Начальник производства.
— Хайтам Кураши, — подсказала Барбара.
— Да, а до него мистер Армстронг.
Вот так на фабрике Малика пересеклись пути Эмили и Барбары, которую Салах отвела на встречу с мистером Армстронгом.
Если размер кабинета свидетельствовал о чем-либо, как это имело место в Нью-Скотленд-Ярде, где степень значимости сотрудника измерялась количеством окон, тогда положение Иэна Армстронга на фабрике можно было назвать особым, хотя оно и было временным. После того как Салах негромко постучала в дверь, и они, услышав приглашение, вошли, Барбара увидела комнату настолько просторную, что в ней, не создавая тесноты, разместились письменный стол, круглый стол для совещаний, окруженный шестью стульями. Правда, поскольку помещение было внутреннее, то окон в кабинете Армстронга не было. С лица Иэна струился пот то ли от жары, то ли от вопросов, заданных Эмили Барлоу.
— …Никакой необходимости вести Мики в прошлую пятницу к врачу, — говорил Армстронг, когда открылась дверь и Барбара возникла на пороге его кабинета. — Мики — это мой сын.
— У него была температура? — Заметив Барбару, Эмили кивнула, приглашая в комнату. Салах, закрыв за Барбарой дверь, ушла.
— Да, но у детей часто скачет температура. — Взгляд Армстронга скользнул по Барбаре, а затем снова обратился к Эмили. Казалось, он не замечал ручейков пота, проложивших дорожки по его щекам.
Что касается Эмили, то она выглядела так, словно в ее венах текла не кровь, а фреон. С ничего не выражающим лицом она сидела за столом для совещаний; перед ней стоял диктофон, записывающий ответы Иэна Армстронга.
— Если у ребенка горячий лоб, совсем не обязательно сразу же тащить его в реанимацию, — объяснял Армстронг. — К тому же у Мики частенько болят уши, и мы знаем, что делать в таком случае. Капли и согревающий компресс. И ему сразу становится легче.
— Кто-нибудь, кроме вашей жены, может это подтвердить? Может, вы в ту пятницу звонили родителям жены, чтобы спросить у них совета? Или своим родителям? Соседу? Другу?
Выражение его лица стало мрачно-сосредоточенным.
— Я… Вы позволите подумать?
— Конечно, думайте, мистер Армстронг, — согласилась Эмили. — Сейчас главное — точность.
— Понимаете, я никогда раньше не оказывался в подобных ситуациях, и мне нелегко собраться с мыслями…
— Хорошо-хорошо, — кивнула головой Эмили.
