– Доктор Марк заложил мне в голову эту идею о прощении. Не так давно вы говорили то же самое. Он сказал, для того, чтобы двигаться дальше и обрести чувство свободы, мне необходимо простить себя за все, что я сделал. «Простить себя – значит найти путь к свободе» – это его слова. И я попытался выяснить, как это сделать. Спрашивал терапевтов из «Ревелэйшенз». Вот в чем проблема с вами, с врачами – вы всегда говорите,
– И вы пошли искать, кого бы вам спасти? – Я фыркаю. – Почему же вы не нанялись в пожарные, например?
– Помните Джесса? Моего друга из Вудсайда?
– Конечно.
– Ну так вот. Когда я вышел из «Ревелэйшенз», решил его найти. Мне больше не с кого было начать. И оказалось, что его номер есть в телефонной книге и живет он все в том же районе. Я позвонил, и мы встретились на Манхэттене, попили кофе. Он нисколько не изменился. Такой же долговязый и худой, те же волосы. Наверное, он мне обрадовался. Выяснилось, что он работает в строительной компании и занимает довольно крупный пост. Я сказал, что мне нужна работа. Что-нибудь неофициальное, без налогов и всякого такого. И Джесс устроил меня на одну из своих строек. – Взгляд Ричарда возвращается к окну.
– Так вы… так вы работали на этой самой стройке?! Через улицу? Так вы меня и нашли? – Неужели Ричард все время, до октября, был там?
– Я попросил, чтобы меня устроили именно туда. Я
– Ричард, но это же безумие. Сколько времени вы там провели, прежде чем явились сюда? – Я подтягиваю подол блузки и стараюсь спрятать руки в рукава. Инстинктивная попытка защититься.
– Пару недель или месяцев – не больше. Несколько раз я проследил ваш путь от работы до дома. Когда я вас нашел, не был уверен, что мне делать. Поэтому поначалу просто наблюдал. Издалека.
– Поэтому вы взяли документы из «Туфлоса»? Чтобы лучше меня узнать? Как у вас оказался отзыв о моем открытом сеансе?
– На самом деле мне просто повезло. Я не знал, где мне искать информацию, и стал шарить по мусорным бакам в переулке. Большая часть документов была порезана на полоски. Но я то и дело натыкался на целые бланки или анкеты и всякие штуки такого рода. В основном незаполненные. Но мне все равно показалось, что они могут мне пригодиться – на случай, если я когда-нибудь сумею проникнуть в больницу. Но однажды мне попался этот самый отзыв. Самая первая информация, которую я о вас получил. Бумага была скомкана и залита кофе, но внизу стояла подпись, и я решил, что это важная штука. Поэтому сунул ее в карман.
Там говорилось, что вы – практически совершенство. Лучший специалист в больнице. Всегда всем помогаете. Но позже я стал следить за вами и увидел вас вне работы. И до меня дошло, что с вами далеко не все в порядке. Я так долго изучал пограничное расстройство личности после несчастного случая с Фрэнсис, что почти мгновенно различил знакомые симптомы. И понял, что вы страдаете.
На меня нападает странная неподвижность – словно кто-то накрыл меня теплым одеялом. Из глаз струятся слезы – тоже теплые и совсем не горькие. Наконец-то я начинаю понимать.
– Вот почему у вас был список методов лечения. Вы пришли, чтобы вылечить меня. Вы знали, как это сделать, вы всему научились и попросили выписать вам направление в «Туфлос», чтобы «спасти меня». Так вы могли получить прощение и вместе с ним свободу.
– Да. Я пришел за тобой. Ради тебя.
– Но почему? Почему я?
В поезде с человеком может произойти интересная вещь. Ты как бы находишься между началом и концом пути, и в этом смысле поезд – самое подходящее место для перемен. Я оставляю ту, кем я была, на станции на Четырнадцатой улице, а к последней остановке становлюсь той, кем буду отныне.
Выйдя из вагона, я бросаю заключение из ДПЗ в мусорный бак на платформе номер 1 и вижу, как уборщики тут же высыпают мусор в желтый контейнер. Я прекратила бороться с правдой, разжала кулаки и признала, что я такая, какая есть. Теперь я начну путь к спасению.
Чтобы добраться от метро до больницы, нужно пройти через противный, продуваемый всеми ветрами туннель, приготовившись к тому, что сейчас тебя закидает всем, что только можно найти на свалках города. Я не могу начать день, пока не достану из глаза какую-то нереально огромную фигню – как она туда поместилась? – и не вытащу из волос весь строительный мусор.
Мы встречаемся с Дэвидом на углу, и я беру его за руку. Он целует меня в щеку, и на сердце тут же теплеет. Он передает мне стакан с кофе, и мы направляемся к «Туфлосу». Сегодня вторник.
Когда мы минуем охрану, Дэвид спрашивает:
