– Туристы – зло, – неожиданно выдал сторож. – Засрали все своими пикниками и съемками. Продохнуть не дают, везде торчат, где только можно.
– Но на выходе получается неплохое кино, – заметила я.
– Голые жопы? Ну да, ну да. Это, наверное, сейчас называется кино.
– А сами хвастались, что в каком-то эпизоде сыграли, – рассмеялся Вовка.
– Если просят, то отказывать не буду.
Он вдруг подобрался, решительно поднялся на ноги и одернул брюки. После этого закрутил крышечку на бутылке и спрятал ее в карман.
– Уже уходите? – спросила Ольга. – Всего-то три часа посидели.
Я толкнула ее коленом в ногу.
– Проводить вас, Афанасий Сергеевич?
Уж не знаю, что на меня нашло, но старика становилось все более жалко. А так как проявлять милосердие никогда не поздно, то я была готова на любые добрые дела.
– А что, проводи, – согласился дед Афанасий и вскинул руку, прощаясь с Вовкой.
– Ага, – кивнул Вовка. – Увидимся.
– До свидания, – попрощалась Ольга.
Мы со сторожем вышли за ворота. Я завертела головой, пытаясь понять, в какую сторону нам идти.
– Соседний дом, – объяснил старик. – Он как бы чуть вдавлен, не на одном уровне с другими домами находится.
Идти было совсем ничего. Домик Афанасия Сергеевича оказался в плохом состоянии. Ржавая крыша, ошметки старой краски на рамах и заросший огородик. Особенно тоскливое впечатление произвело синее пластиковое ведро, стоявшее вверх дном на кривых ступенях крыльца.
