Пробираясь сквозь толпу, я следую за Исайей: он ведет меня к бару и слегка отводит руку за спину на случай, если мне понадобится за нее схватиться, чтобы нас не разлучили, но я этого не делаю. Несмотря на то, что мне приходится протискиваться мимо людей, стараясь не отстать, я не склонна к случайным прикосновениям.
Когда мы добираемся до бара и находим два свободных стула, Исайя свободной рукой выдвигает один для меня. В другой руке он держит белые лабутены, которые я сменила на кеды.
– Один бокал, – напоминаю я, забираясь на стул.
– Как договорились.
Я устраиваюсь поудобнее, свешиваю ноги, не в силах дотянуться до перекладины, и Исайя, опустив взгляд, издает тихий смешок.
– Давно я говорила тебе, как сильно ты мне не нравишься?
– М-м-м, – мурлычет он. – Должен предупредить тебя, Кен: я люблю, когда ты злишься.
– Так вот почему ты не оставляешь меня в покое все эти годы? Наверное, мне надо было все это время вести себя мило.
– Тогда я бы, наверное, уже несколько раз сделал тебе предложение. Отлично. Я хочу сказать, я добьюсь тебя, чего бы это ни стоило.
Усаживаясь рядом, Исайя смотрит на мою левую руку: безымянный палец без кольца упирается в барную стойку.
Хотя я уже больше года не ношу свое старое обручальное кольцо, этот палец все еще кажется мне слишком легким. Пустым. Наверное, так бывает, когда в течение четырех лет каждый день носишь безвкусное кольцо с бриллиантом в восемь карат. Парень, сидящий на соседнем стуле с другой стороны, разражается пьяным смехом и заваливается мне на плечо. Только когда я отодвигаюсь от него, он осознает это и извиняется.
– Ой, прошу прощения! – От меня не ускользает, что его взгляд задерживается на моих обнаженных ногах.
Я поплотнее запахиваю новую джинсовую куртку и замечаю предупреждающий взгляд, которым награждает парня Исайя, заставляя его переключить внимание на своих друзей.
– Пусть держит свои глазенки при себе, – бормочет Исайя, просовывая между нами руку и за ножку стула придвигая меня как можно ближе к себе.
Я не могу удержаться от смеха.
– Как и ты?
Исайя откровенно разглядывает меня, но на этот раз я не чувствую необходимости прятать каждый сантиметр своего тела. Должно быть, из-за доверия, которое я испытываю к нему по необъяснимой причине.
Он дерзко улыбается:
– Не понимаю, о чем ты.
Я беру со стойки коктейльное меню.
– Что мы будем пить?
– Мы? Господи, Кенни, это же наше первое свидание! Я и не подозревал, что мы так быстро превратились в «мы».
– В какой момент вечера ты становишься менее несносным?
Он пожимает плечами, заглядывая в меню.
– Мне говорили, что примерно через три или четыре бокала. Ну, что ты будешь?
– Не знаю. Не то чтобы я любила выпить…
– Никогда? Даже в колледже?
– Там я была слишком занята подготовкой к экзаменам, чтобы блевать на общажных тусовках.
Еще я пыталась быть идеальной, но это история для другого дня.
В уголках его глаз собираются морщинки, на губах появляется легкая улыбка.
– Хочешь, я закажу тебе напиток?
– Ты что, собираешься заказать максимальную порцию самого отвратительного пойла, чтобы я пила его несколько часов, потому что мы договорились лишь на один бокал?
– Нет. Я собираюсь заказать обычный напиток, который, думаю, тебе понравится и если ты все еще захочешь вернуться в свой отель, на этом мы и закончим.
Я удивленно приподнимаю бровь:
– Уже сдаешься, Родез?
– Уверен, что ты захочешь провести со мной чуть больше времени, чем потребуется на один напиток.
– Ты такой самоуверенный!
– Уверенный в себе, – поправляет он.
Исайя Родез действительно уверен в себе. Он дурачится в своей раздражающе харизматичной манере и при этом не выглядит душнилой. Его расслабленность и лёгкость выходят за рамки того, что я считаю позволительным.
Но несколько лет, проведенных рядом с ним, напоминают мне о том, что также он безрассуден, а иногда и слишком легкомыслен. Сколько я его знаю, он – душа компании. Исайя не загадывает на будущее и не задумывается о последствиях своих действий. Своей свободой, легкостью и общительностью он, вероятно, обязан старшему брату, который всегда брал ответственность на себя.
Если честно, кроме этого, я мало что о нем знаю, но предположу, что Исайя Родез заставляет умных девушек совершать глупые поступки. Вот почему я никогда не поддавалась и даже не задумывалась о его многолетнем флирте и постоянных намеках на более близкое знакомство со мной. Он просто хочет того, что не может получить, и, если я когда-нибудь передумаю и уступлю, его азарт иссякнет.
– Как ты относишься к текиле? – интересуется Исайя.
– Она заставляет меня принимать неверные решения.
– Идеально. – На его лице снова появляется фирменная улыбка. Он поворачивается к бармену и заказывает два одинаковых напитка.
Обхватив стул, на котором я сижу, своими длинными ногами, Исайя держит мои туфли на каблуках на коленях и смотрит на меня.
– Когда ты собираешься поговорить с доктором Фредриком о повышении?
Я издаю удивленный смешок.
– Как долго ты ждал, чтобы спросить меня об этом?
