– Может быть.
– Извини, я не расслышал.
Я свирепо смотрю на него:
– Да. Кольцо все еще у меня.
Исайя ухмыляется.
– У тебя просто не дошли руки его выбросить.
– Так и есть.
– Эти кольца выглядят так, словно их купили в торговом автомате. – Он издает смешок. – Я уверен, что так оно и есть. Постараюсь найти для тебя что-нибудь другое.
– Подожди. – Я поднимаю руку, чтобы его остановить. – Я еще не давала согласия. Нам нужно все обдумать. Тебе нужно все обдумать.
– Меня все устраивает.
– Исайя, я серьезно! Если мы сделаем это… Ты ведь понимаешь, что это значит, верно? У нас с тобой нет никаких отношений. Это деловое соглашение, которое закончится через шесть или семь месяцев.
– Деловое соглашение, – повторяет Исайя, как попугай. – Кто сказал, что романтика умерла?
– Мне нужно время, чтобы все обдумать.
– Что ж, пока ты принимаешь решение, я постараюсь купить тебе кольцо.
– Исайя…
– Не волнуйся. Тебе понравится.
Я приподнимаю бровь.
– Как самоуверенно с твоей стороны!
– Моя самоуверенность тут ни при чем. Я просто рассказываю тебе, как все будет. Я позволяю тебе вести себя по-детски во многих отношениях, но только не в этом.
Он поднимает руки и, вытянув указательные пальцы, дотягивается ими до моего лица, подносит их к моим губам. Каждый палец приподнимает уголок моего рта, заставляя меня одновременно нахмуриться и расплыться в улыбке.
– Улыбнись, Кенни. Мы только что сохранили твою работу.
Исайя заставляет меня улыбнуться, и, судя по его ответной улыбке, очень доволен тем, как глупо мы выглядим.
Он поразительно красив, когда улыбается, но, с другой стороны, Исайя Родез улыбается всегда, даже если ему не хочется.
Затем он огибает меня и направляется к выходу, но перед тем, как уйти, поворачивается, прижимаясь грудью к моей спине. Я ощущаю, как властно он нависает надо мной. Чувствую жар его тела.
Дыхание Исайи щекочет затылок, и каждый нерв в моем теле оживает, включая те, что между ног – хоть я и не была уверена, что они так умеют.
– Просто подумай об этом как об одной большой игре. – Он наклоняется к моему уху и низким и проникновенным голосом шепчет: – Давай, жена, подыграй мне!
– Исайя, что, черт возьми, ты натворил? – ругается Миллер на кухне дома, где они с братом живут. Моя будущая невестка во многом похожа на меня, поэтому, когда Кай сказал, что именно мне придется сообщить ей эту новость, я не ожидал такой реакции.
Я надеялся, что она скажет «Отлично» или «Спасибо, что женился на моей подруге: теперь мы с ней родня».
Пожалуй, тут я промахнулся.
– Как ты мог так поступить с Кеннеди? Она только что закончила отношения. Ей нужно было время. Побыть одной.
– Почему все обвиняют меня? Может быть, это Кеннеди умоляла меня на ней жениться.
На мгновение воцаряется тишина, прежде чем Кай и Миллер разражаются смехом.
– Да пошли вы на хрен, ребята.
– Следи за языком, – сквозь смех поправляет брат.
Мой взгляд устремляется на кухню: мой двухлетний племянник Макс сидит на столе и улыбается мне, держа в руках наполовину вылизанный венчик, которым пользовалась его мама.
– Извини, Максик. Не произноси это слово. Это нехорошее слово.
– Зая! – Он бешено машет венчиком, и по кухне разлетается смесь для шоколадного торта.
Эван Зандерс, защитник чикагской команды НХЛ «Рапторс», сидит на диване рядом с Каем, держа на коленях свою дочь. Теперь, когда он тоже стал отцом, они с женой проводят больше времени у моего брата, позволяя Максу и Тейлор развлекать друг друга.
– Кеннеди? – спрашивает он. – Девушка, о которой ты говорил на каждом семейном ужине?
– Единственная и неповторимая, – отвечает за меня Кай.
– Молодец, чувак!
– Зи, не поощряй его.
– Почему нет? Стиви познакомилась с ней прошлым летом и решила, что она великолепна.
– Она великолепна, – одновременно произносим мы с Миллер.
Она бросает на меня взгляд.
– Это не значит, что они должны притворяться, будто их отношения настоящие.
Зандерс пожимает плечами.
– У Райана и Инди же получилось!
– Ладно, Букашечка. – Миллер поднимает Макса со стола. – Я думаю, вам с папой пора пойти и вразумить твоего дядю.
– Миллер, не сердись на меня, – умоляю я. – Я согласился на это только ради того, чтобы она могла сохранить свою работу. Разве я не замечательный парень?
Она смеется.
– Черт возьми, ты одержим этой девушкой. Это важно и для тебя, и для нее.
В моей голове всплывает фрагмент нашей свадебной песни. Я до сих пор помню, какой чертовски забавной была Кеннеди, пока я смотрел, как она с полной уверенностью идет к алтарю под песню Мэрайи Кэри «Одержимая».
– Перестань улыбаться собственным мыслям. – Миллер хлопает меня по руке, держа сына на бедре. – Ты тут на седьмом небе от счастья, а моя подруга, наверное, одна и сходит с ума. Мне нужно зайти к ней в гости.
– Кеннеди не одна, и ее нет дома. Она встречается со своим адвокатом, чтобы составить брачный контракт. Или постбрачный контракт. Как это, черт возьми, называется после того, как люди связывают себя узами брака?
– Разве ты не должен быть там? – спрашивает брат с дивана в гостиной. – Это нужно для того, чтобы защитить твои активы.
