Я не могу удержаться от смеха, когда Исайя вылетает из спальни и плотно закрывает за собой дверь, оставляя меня почти обнаженной внутри.
Слышны голоса. Много голосов. Три, а может быть, четыре человека. Похоже, что один из них – Трэвис. И у последнего легкий бостонский акцент.
Пользуясь случаем, я привожу себя в порядок, надеваю футболку и легинсы, потому что знаю, о чем собирался попросить меня Исайя. Он хочет, чтобы я осталась на ночь. Но мне нужно немного побыть одной. Мне нужно время, чтобы осознать произошедшее как практику, а не как реальность.
В гостиной звучит несколько темпераментных фраз. Череда «пошел ты» сменяется пьяным смехом.
– Подожди, пожалуйста! Не уходи! – умоляет Коди. – Мы можем пойти в мою настоящую квартиру!
Хлопает дверь. Затем она открывается снова, и Исайя кричит:
– Кстати, его бабушка жива и здорова! Она живет в Джерси!
Я выглядываю из спальни и вижу, что Исайя выглядывает в коридор, а эти слова явно адресованы девушке, которую привел сюда Коди.
– Ну, это был провал. – Коди вскидывает руки. – Можно, хотя бы я один здесь останусь? Боже мой, ты приготовил спагетти! Вот почему мы лучшие друзья.
Коди, Трэвис и Рио – один из защитников команды НХЛ «Чикаго Рапторс» – стоят возле тарелки с остатками макарон.
– Вы можете вызвать такси и забрать спагетти с собой, но вам всем придется уйти.
Рио в замешательстве оборачивается с набитым ртом:
– Почему?
– А ты, черт возьми, откуда взялся?
– Столкнулся с ребятами в баре. Увидел, как Коди пытается уговорить какую-то девушку пойти с ним домой. И мне захотелось услышать, что он собирается сказать, чтобы объяснить эти ужасные плакаты. У тебя еще висит тот, что я купил для ванной? «Привет, сладкие щечки!» – Он краем глаза замечает меня. – Ой. Я имел в виду… это на плакате написано. Я уверен, что у тебя тоже сладкие щечки, Кеннеди, но имел в виду табличку.
Исайя качает головой, слушая, как его пьяный друг несет чушь.
– Закрой свой гребаный рот. Нечего думать о щечках моей жены!
– Ага. – Рио делает вид, что застегивает рот на молнию. – Не буду.
Коди разворачивается с понимающей усмешкой, переводя взгляд со своего лучшего друга на меня.
– Здравствуйте, миссис Родез.
Я показываю средний палец в знак протеста, но подколка кажется мне не такой острой, как обычно.
– Осторожнее.
– Кеннеди! – Трэвис широко разводит руки, его рот набит макаронами и перепачкан соусом. – Это лучшая ночь в моей жизни.
– Какая-то девушка поцеловалась с ним на танцполе, – объясняет Коди.
– Рада за тебя, Трэв!
Исайя бросает на меня невозмутимый взгляд с другого конца комнаты, одними губами говоря:
– Я… мы, – Коди указывает на них троих, – уже уходим.
Исайя без колебаний распахивает дверь.
– Так будет лучше всего.
– Вообще-то, – перебиваю я, находя свою обувь, шапку и куртку, которые разбросаны по гостиной, – мне все равно нужно домой. Завтра ранний рейс.
– Но… – Исайя в замешательстве хмурит брови, пока я надеваю кеды.
– Рада была увидеться, Рио, – машу я рукой. – Коди, Трэв, желаю хорошей игры!
Исайя взглядом провожает меня до двери. Оказавшись в коридоре, я медленно поворачиваюсь к нему, не зная, что сказать. «Спасибо за урок?» «Спасибо за оргазм?» «Можешь в следующий раз научить меня, как правильно делать минет?»
Он загораживает дверной проем, не позволяя своим друзьям вмешиваться в разговор. В карих глазах светятся нежность и мольба.
– Я хочу, чтобы ты осталась.
– Я знаю.
– Но ты уйдешь? Даже если они уйдут?
Качая головой, я говорю ему «да».
Ожидаю, что он начнет спорить, попытается подтолкнуть меня к тому, к чему я не готова, но вместо этого Исайя уступает.
– Могу я хотя бы отвезти тебя домой?
На моих губах появляется улыбка.
– Я доберусь сама.
– Хорошо. – Он сокрушенно вздыхает, но тут же берет себя в руки и улыбается. – А как насчет меня? – спрашивает Исайя, скрестив руки на груди и прислонившись к косяку. – Хорошо ли я сыграл сегодня вечером?
Его тон явно говорит о том, что он имеет в виду не бейсбол.
– Я думаю, у нас сегодня была отличная игра.
Он усмехается, наклоняется и нежно целует меня в губы.
– Я тоже так считаю.
– Один из прежних координаторов наших поездок, Джош, сейчас работает в Сан-Франциско, – говорит Дин. – Я попросил его выяснить что-нибудь насчет предстоящего тебе собеседования, и, судя по тому, что он слышал, ты – их лучший кандидат.
Сидя в припаркованной машине, я выпрямляюсь и прижимаю телефон к уху. На другом конце линии – мой сводный брат.
– Подожди. Это точно?
– Да. По-видимому, на данном этапе им осталось побеседовать только с тремя. Дела идут хорошо. Кеннеди, ты должна быть в восторге.
– Ну да, я хотела бы радоваться, но после того, что произошло в мой первый день в Чикаго, когда Фредрик взял свои слова обратно, я ничему не поверю, пока мое имя не появится на двери кабинета.
Кабинета, которым я, несомненно, буду пользоваться реже, чем наш нынешний главный врач. Я буду заниматься спортивной медициной, а не просто учить остальных, как это делать.
