Миновало несколько мгновений, и неожиданно среди непроглядной тьмы Картер увидел крошечную оранжевую светящуюся точку. Затаив дыхание, он стал ждать, и точка начала разрастаться, приближаться… Не было и в помине той вспышки в сознании, которой сопровождался приход Слов Власти в былые времена. Сейчас Картер видел зыбкий мерцающий огонек вдалеке. И все же он был способен различить очертания букв и ощутить – пусть слабо – заложенное в них могущество. Попробуй он вызвать Слово, Дарующее Силу, или Слово, Закрывающее Двери, этого было бы недостаточно, но для Слова Тайных Путей должно было хватить и этого робкого свечения. Он призывал Слово всей силой разума и вот наконец ощутил его тепло и заботу, его энергию – не сотворенную, но творящую. Не он создавал свечение букв, они светились сами.
Картер прошептал Слово. Ничего особенного не произошло – не сотряслись стены, не грянул гром – лишь едва слышный шелест послышался в коридоре. Картер не понял, улыбнулась ли ему удача. Вглядываясь вдаль, он не видел привычного голубоватого прямоугольника.
Он вынул из кармана осколок Краеугольного Камня. Осколок пульсировал и тянул Картера за собой. Он непременно должен был вывести его к Камню, только бы удалось выбраться из подземелья. В сознании Картера возникла мысль, которая сразу придала ему сил. Теперь он точно знал, что Краеугольный Камень противится воле анархистов, их попыткам переделать Дом – противится, словно живое существо.
Не задумываясь об этом парадоксе и решив принять его как данность, Картер мрачно усмехнулся, убрал осколок в карман и, тронувшись вперед, стал считать шаги. До ближайшей двери было двенадцать шагов, она выводила в пустую комнату, а до следующей надо было пройти двадцать семь шагов. Коридор тянулся и тянулся. Картер продвигался вперед и в конце концов добрался до анфилады комнат, где уже не раз бродил часами. На этот раз он повернул вправо и не стал отступать даже тогда, когда на его пути возникли заросли терний. Именно здесь он еще не проходил ни разу. Увы, впереди тянулись и тянулись колючие стебли. Картер отступил и вышел в другую дверь.
Он снова пошел, держась правой стены, и вдруг… у Картера перехватило дыхание. Он увидел вдалеке синеватое сияние. Придерживаясь рукой за стену, он поспешил вперед. Свечение было настолько слабым, что Картер готов был счесть его обманом зрения, но нет: впереди действительно светился, мерцая, синеватый прямоугольник. Картер ощупал стену и нашел квадратный выступ возле плинтуса. С еле слышным щелчком вверх подпрыгнула панель. Протянув руку в образовавшееся отверстие, Картер нащупал ступеньку узкой лестницы.
Он торопливо выбрался в проем, сделал шаг и тут же пребольно ударился лбом о потолок. Застонав, он упал на колени и сжал ладонями голову. Когда боль отступила, Картер потрогал лоб. Крови не было, но на лбу набухла шишка. Картер покачал головой. Только этого не хватало: выбраться наконец из подземелья и чуть было не погибнуть от собственной неуклюжести.
Он отполз назад, поднял руку, нащупал потолок, оказавшийся, естественно, низким, и, пригнувшись, начал подъем по винтовой лестнице. Ступеньки были расположены как попало – невозможно было угадать, где будет следующая. Воздух был неподвижным и затхлым. Картер вдохнул поглубже, собрался с духом и тронулся дальше – осторожно, ступень за ступенью, в кромешной тьме. Страхи не отпускали его. Он, словно маленький мальчик, боялся, что в любое мгновение кто-то страшный его схватит. Наверняка такие страхи мучили бы каждого, кто так долго пробыл без света.
Картер остановился, крепко сжал перила и призвал на помощь все мужество, на какое только был способен. Почему-то вдруг перед его мысленным взором возникло решительное лицо отца. Таким его лицо было в тот день, когда он взломал дверь Комнаты Ужасов и вызволил оттуда маленького Картера. Особенно ясно Картер видел отцовские глаза. Воспоминания придали ему сил. Он тронулся дальше.
Одолев сотню ступенек – почему-то он старательно их считал, – он увидел впереди, в немыслимой вышине, тусклый свет. Чем ближе подбирался Картер к свету, тем яснее мог рассмотреть лестницу. Оказалось, что она ведет вверх вовсе не витками спирали, а изгибается под самыми причудливыми углами, то поднимаясь, то уводя в сторону. Опорные столбики из темного дуба представляли собой правильные кубы.
