Лизбет негромко заплакала во сне. Даскин опустился на колени рядом с ней, и в это мгновение перед глазами у него поплыло. Стены закачались, раздвинулись… Каменный пол сменился паркетным. По обе стороны широкого коридора стояли статуи из слоновой кости, изображавшие Сару, графа Эгиса и самого Даскина. Лунный свет лился в распахнутые застекленные двери в конце коридора. Прохладный ветерок шевелил волосы Даскина. Он увидел девочку. Это была Лизбет – такая, какой он видел ее в Иннмэн-Пике. Она шла к открытым дверям. Но как только она ступила на порог, из темноты навстречу ей шагнул кто-то черный. Девочка вскрикнула, развернулась и побежала. Незнакомец не отставал. Блики света падали на его лицо, и Даскин видел то Картеpa, то кого-то другого. Настигнув Лизбет, преследователь схватил ее за руку, и она в ужасе дико закричала.
Даскин ошеломленно повернул голову и посмотрел на Лизбет. Та металась на одеяле и стонала в такт крикам, которые издавала в представшем перед Даскином видении. Он наклонился и коснулся руки Лизбет. Она очнулась, закричала, отпрянула.
– Это я, Даскин!. Он крепко обнял ее, чтобы она не исцарапала его ногтями.
Она вырывалась, глаза ее от страха были широко открыты. Но вот наконец, узнав Даскина, она забормотала:
– Это был Картер, это был Картер.
– Все хорошо. Его уже нет здесь, – уговаривал девушку Даскин. – Все хорошо.
– Мне нужно в сад! – вскричала она и снова попыталась вырваться. – Только в саду безопасно! Даскин пытался нежно удержать ее.
– Лизбет! Нет! Ты и здесь в безопасности!
Она вырывалась изо всех сил, напуганная, словно дикий зверек, но поняв, что сопротивляться бесполезно, утихомирилась. Ее все еще трясло, как в лихорадочном ознобе. Даскин сжал ее плечи – она не стала отстраняться. Тогда он нежно коснулся ладонями ее щек, пригладил ее волосы и принялся уговаривать:
– Тебе больше не надо возвращаться в сад. Я уведу тебя отсюда. Мы убежим.
Потом Даскин не мог вспомнить, кто из них кого первым поцеловал, но губы их слились в нежном поцелуе. Он первым отстранился, а Лизбет отвернулась от него, понурилась, прижала руки к груди.
– Прости меня, – сказал Даскин. – Я не хотел… то есть… Ты совсем одна. Я не должен был. Какой же я подлец! Это больше не повторится. Обещаю.
Лизбет резко обернулась. Она была жутко бледна.
– Нет! Это невероятно! Ведь он забрал у меня сердце! – Она поежилась, и лицо ее стало бесстрастным и невыразительным. – Мне опять снился страшный сон, в котором за мной гнался Картер. Вот только… порой это был он, а порой – кто-то еще.
Даскин огляделся. Никакого зала не было и в помине. Их окружали голые каменные стены.
– Ты видела во сне стеклянные двери?
– Да! Они мне всегда снятся! Я пытаюсь выйти, а он ждет меня за порогом. Но откуда ты знаешь про двери? Он гонится за мной и хватает меня, а потом я просыпаюсь и бегу в сад, чтобы спрятаться там. Даскин, у меня нет сил, чтобы помочь тебе найти Картера, я слишком сильно боюсь его! Ты говоришь, что он добрый, но как мне знать, правда ли это?
– Знаешь, это видение заставило меня кое о чем подумать, – признался Даскин. – Картер выбрался отсюда, и лучше всего я сумею ему помочь, если уведу тебя из дома, чтобы анархисты перестали использовать тебя для своих целей. Теперь я это понимаю. Как только я уведу тебя отсюда, я вернусь за братом.
Лизбет одарила его резким взглядом.
– Человек в Черном говорил мне, что, если я выйду из дома, я сразу умру, потому что у меня больше нет души. Нельзя жить в настоящем мире без души.
– Он солгал тебе. Я ему не верю.
Лизбет, вне себя от волнения, повернулась к Даскину.
– А если я пойду с тобой и если мы подойдем к той двери, за которой меня поджидает Картер, ты защитишь меня от него?
– Да. Но ты сможешь найти эту дверь?
– Смогу. Мне кажется, я всегда чувствовала, где она находится, но я никогда не осмеливалась туда пойти, потому что знала, что там поджидает меня он. Но если ты пойдешь со мной, я тоже пойду, потому что у меня нет другого выхода. Все получится, как у Кэтрин с Хитклиффом: они любят друг друга, но его жестокость погубит ее. Но я так надеялась, что ты станешь Хэйртоном, чья любовь была искренней.
Даскин молчал. Он не знал, что сказать.
– Не надо мне было целовать тебя, – обреченно проговорила Лизбет. – Потому что у меня нет сердца.
Выйдя из столовой, Картер увидел в тусклом свете ламп вдалеке, как по боковому коридору один за другим идут Превращенные. Картер поспешно отступил за дверь. Превращенные растекались по дому, сворачивали в каждую дверь. Шло тщательное прочесывание дома, и Картера могли в любой момент обнаружить.
Он вышел из столовой по коридору для прислуги, миновал кладовую, прошел по коридору, который в Эвенмере вывел бы его на мужскую половину дома, затем свернул в кухню. Однако оказалось, что в отличие от кухни в Эвенмере эта имела только одну дверь. Позади хлопали двери, слышались шаги Превращенных. Кухню окружало несколько помещений – комната истопника, комната управляющего, посудомоечная… Но ни через одну из них невозможно было уйти.
