– Как вы думаете, почему гнолинги пошли в атаку? – спросил Грегори, размашисто вышагивая рядом с Картером. – Тут не обошлось без анархистов, верно?
– Прямо или косвенно они стоят за этим, – ответил Картер. – Но есть и нечто большее: стихийные силы вырвались на волю. В последние три часа меня то и дело охватывает страх. Чем ближе мы к цели, тем отчетливее я ощущаю нарушение равновесия между Порядком и Хаосом. Что-то произошло с самим Наллевуатом, с ним что-то сотворили.
– Сотворили? Что ты имеешь в виду? – спросил Даскин.
– Не знаю и даже гадать боюсь, но прошлой ночью, когда я спал под вой вьюги, мне приснилось, как по опустошенному Наллевуату бродят раненые тигры и замерзают от жуткого холода.
Все умолкли, погрузившись в собственные раздумья. Наконец Грегори высказался:
– Быть может, вам стоит выкурить анархистов и казнить всех до единого. Положить конец этому безобразию.
– Это невозможно до тех пор, пока они не совершат преступления. Да и в любом случае почти невозможно. Анархия – это философское движение. Нельзя насильно запретить людям думать.
– Можно, если они мертвы, – буркнул Грегори.
– Но это их тактика, а не наша, – возразил Даскин.
– Мы и сами прибегали к использованию силы, – в свою очередь возразил Грегори. – Для сохранения статус-кво. Даскин рассмеялся.
– Вечно же ты выкрутишься, братец! Анархисты чокнутые, вот и весь сказ. Им удобно и просто убивать.
– Нет, – покачал головой Картер. – Было бы проще, если бы они были всего-навсего безумцами. Я внимательно изучил их доктрину. Она пугающе стройна и последовательна. Но они утописты, а утописты по самой природе своей стремятся к упрощению. В данном случае анархисты возжелали упрощенной Вселенной, в которой не было бы боли и страданий. Кто бы стал с этим спорить? Вот только последствия сотворения такого космоса чрезвычайно сложны.
– И каковы именно – неизвестно, – подхватил Грегори, – поскольку это еще никому не удавалось?
– Ну вот, ты опять переметнулся, Грегори, – усмехнулся Даскин. – Вечно он вот так лавирует в спорах. Нарочно. Иногда я задумываюсь: а есть ли у него вообще собственное мнение?
– Но ведь это логичный вопрос, – возразил Грегори и усмехнулся Даскину.
– Вероятно, так и есть, – ответил Картер. – Но я намерен не допустить этого. Последствия поистине чудовищны.
Поздним вечером отряду встретилась рота гвардейцев Белого Круга, шедшая из Уза. Кирасы гвардейцев отливали перламутром в лучах фонарей. Их конические шлемы были обрамлены вертикальными металлическими пластинами, из-за чего воины становились похожими на идолов. Высокий молодой, худощавый командир четко отсалютовал и встал по стойке «смирно» перед лордом Андерсоном, сняв шлем. Нос у него был прямой и острый, словно греческий меч, миндалевидные глаза сверкали в полумраке.
– Сержант Седжер из четырнадцатого полка, третьей бригады, милорд. Капитан Глис приказал нам встретить вас на пути. Несколько смутив сержанта, Картер подал ему руку.
– Рад знакомству, сержант. А где Глис? Он добрался до Наллевуата?
– Да, сэр. Он сообщает, что наллевуатское ополчение отступило, но держит оборону к северу и востоку от Миддлкорта. Уже прибыло подкрепление из Вета, Китинтима, Рила и Кидина. Докладывают о разрозненных поджогах. Пожарные из Уза с большим трудом добираются до мест возгорания.
– Они всю страну спалят, как когда-то Вет! – воскликнул Даскин.
– Капитан Глис так не думает, сэр, – возразил сержант. – Гнолинги обитали в Наллевуате сотни лет. Он считает, что пожары случайны. Но твари движутся к востоку. Какова их истинная цель, пока неизвестно.
– Понятно, – кивнул Картер. – Если это все, предлагаю продолжить путь.
Сержант снова отдал честь и поспешно вернулся к гвардейцам.
По мере продвижения по Длинному Коридору к Наллевуату проход становился все шире, циннии на обоях сменились темно-зеленой листвой, цвет ковра из персикового стал приглушенно золотистым, с рисунком в виде разбросанных осенних листьев. Картер внимательно смотрел по сторонам в ожидании того момента, когда сгустится лесной сумрак и листва станет настоящей.
Но нет – он так и не услышал шороха опавшей листвы под ногами, а с потолка теперь свисали не живые ветви, а каменные. Не капала вода сверху, хотя потолок и был затянут серой дымкой, а свет лился ровными яркими квадратами и казался ослепительным в этой стране, где куда привычнее лесной полумрак. Даскин прикоснулся к одной из каменных ветвей.
– Что же они натворили? – прошептал он. – Что они сделали с деревьями? Волшебство тигров покидает Наллевуат.
– Нет, – покачал головой Картер. – Не покидает. Его изгоняют. Анархисты продолжают переделывать Дом.
Дошагав до развилки, они свернули направо и прошли под двумя высокими арками, украшенными по обе стороны статуями тигров в натуральную величину. По крайней мере это зрелище было знакомо и осталось неизменным, но сразу за арками находилась прямоугольная комната, в каждой из трех стен которой было по две двери. Когда-то посередине этой комнаты росла громадная ива, а теперь стоял только унылый серый столб.
