– На протяжении тысячелетий человек нуждался в каких-то вещах первой необходимости – в еде, крове над головой, осуществлении плотских желаний и в поиске Бога. Когда мы голодны, мы едим, когда устаем – отдыхаем. Неужели наша потребность в божественном – единственная нужда, которую невозможно удовлетворить? Если это так и если мы проносим это извечно безответное желание через всю нашу жизнь, разве тогда мы не раса безумцев? Нет, Грегори, понятие судьбы, предназначения, как бы оно грандиозно ни звучало, не в состоянии заполнить эту брешь.
– А я думаю, его вполне достаточно, – уверенно отозвался Грегори. – Для того чтобы построить лучший мир, мне за глаза хватит самого себя и научного мышления. Кто знает, какие изобретения принесут нам грядущие десятилетия?
– А вот я бы так не стал говорить, сэр, – вступил в спор Нункасл. – Это не естественно. Совсем не естественно. Люди все суетятся, мельтешат, пытаются подменить созданное Богом. Что они придумают в следующий раз? Летающие машины? Крылья Икара! По мне, так старые добрые времена куда как лучше.
– Но ведь, добрейший лейтенант, мир может стать лучше, и если будут улучшения… – не унимался Грегори. – Мир изменяется. Прежний порядок вещей отступает. Век механики избавит людей от тяжелого ручного труда. Безусловно, я признаю: проблемы есть, но ведь все равно, как это замечательно: механизмы выполняют всю работу, а люди только наблюдают за ними! Будущий век станет веком поэзии и философских размышлений. Представьте, сколько будет сочинено музыки, пьес, сколько книг будет написано, когда у всего человечества станет больше времени на высшие материи.
– Вы от людей большего ждете, чем я, – вздохнул Нункасл. – Нет, сэр. Дайте человеку расслабиться – и он тут же потянется к бутылке, вот что я вам скажу. И еще одно я знаю точно: у бедняков свободного времени больше не станет – они будут обслуживать эти ваши машины. Богачи останутся богачами – только вы на меня не обижайтесь, господа хорошие. А вот добрые вояки всегда пригодятся.
– Но, Нункасл, не станешь же ты спорить с тем, что человек должен развиваться? – вспылил Грегори.
– От колыбели до могилы – да, сэр, а в промежутке много всякого может случиться.
– Должно быть нечто большее. Золотой век…
– Бывает, он вот так заводится, – усмехнулся Даскин. – Но если я не ошибаюсь, этим двоим никогда не договориться – мечтателю и прагматику.
– Мир построен мечтателями, – упрямо проговорил Грегори.
– Верно, сэр, – отозвался Нункасл. – Но управляют им прагматики.
– А что касается веры, Грегори, – сказал Картер, – то с возрастом твои убеждения могут измениться. По-моему, Платон сказал, что ни один старик не умирает атеистом? Точно не помню.
– Вы говорите, как профессора в нашем университете, – усмехнулся Грегори. Спор явно был ему по душе.
– Да нет, я не слишком часто задумываюсь о подобных вещах. Свою веру я соблюдаю как могу, но должен признаться, что нынешняя миссия – суровое испытание веры. Мой главный философ – Сара. Если ты хочешь настоящего философского спора, тебе бы с ней надо поговорить. Она бы твоих профессоров на обе лопатки уложила.
К компании подошли Говард Макмертри и Филлип Крейн. Последний держал под мышкой свернутые в рулон карты.
– Я продумывал маршрут, лорд Андерсон, – сообщил он.
– Я тоже, – кивнул Картер. – Можно взглянуть на ваши карты, мистер Крейн?
– Конечно, – ответил Крейн. – Мы с мистером Макмертри их сами составили…
– Десять лет назад, – закончил фразу Макмертри. – Это была одна из наших первых публикаций.
Хозяин разложил карту на полу перед собой, думая о том, много ли от нее будет пользы в Доме, который непрерывно меняется.
– Некоторые из вас бывали в этих краях, – сказал Картер. – И мне нужен ваш совет. У нас есть два варианта. Мы можем пойти вот так… и вот так. – Он указал на карту. – По этим коридорам. Я бы предпочел этот путь, поскольку он быстрее всего приведет нас в Муммут Кетровиан, хотя нам и придется некоторое время идти по Длинному Коридору, перед тем как мы попадем в очередной потайной ход. В противном случае мы должны будем повернуть вот здесь и подняться на чердаки, из которых дорога ведет в Верхний Гейбл. Оттуда намного дальше до ближайших потайных ходов, но зато путь этот более безлюден. Что скажете?
– Я никогда не бывал ни в той, ни в другой стороне, – признался Даскин.
– Мне доводилось только по Длинному Коридору проходить, – сказал Грегори. – Этот его участок чрезвычайно многолюден – по крайней мере был таким в то время.
– Там слишком многолюдно, – сказал Макмертри. – Между Гимнергином и Вествингом ведется оживленная торговля. Я бы не рекомендовал этот маршрут…
– Для нашего странствия, – закончил за него Крейн, – по этой же самой причине. А вот чердаки вокруг Верхнего Гейбла – место тихое, ненаселенное, и, пожалуй, я смог бы провести отряд вот по этим переходам, – он показал участок на карте, – где крайне редко кого-либо встретишь.
