Когда гонец удалился, Хоуп самым внимательным образом несколько раз перечитал письмо и лишь потом поднялся и вышел из-за письменного стола. Сжав листок с посланием в руке, он прошел мимо выхода в сад, повернул налево, в боковой коридор, миновал главную лестницу, столовую и буфетную и подошел к двери, ведущей в гостиную. Дверь была открыта, и зрелище, представшее перед глазами Хоупа, заставило его забыть о важности того, зачем он сюда пришел. В гостиной находились Енох, Сара и Чант. Темно-синее поле ковра было уставлено мягкими креслами, кушетками, оттоманками и столиками. Старый иудей восседал на диванчике с цветастой обивкой, а Чант, стоя возле окна, занавешенного шторой из золотистого дамасского шелка, читал стихотворение Йитса. Не успел он прочесть и двух строф, как Сара резво вскочила с невысокой кушетки и, весело улыбаясь, принялась читать в унисон с Фонарщиком:
Она медленно пошла по кругу возле Чанта, тот поворачивался, не спуская с нее глаз, и они продолжали в унисон нараспев произносить строчки:
Их голоса слились воедино – тенор и сопрано, и мягким эхом зазвучали, оглашая гостиную:
Сара и Чант, не сбившись, в лад произнесли последнее слово. Сара захлопала в ладоши, Чант смущенно улыбнулся, а Енох от души зааплодировал.
– Восхитительно! – воскликнул Хоуп. – А я, к стыду своему, алфавит от начала до конца, не сбившись, произнести не могу.
– Но уж кодексы законов цитируете без запинки, – усмехнулась Сара. – Даже точек и заголовков не пропускаете. Идите к нам. Зима, похоже, затянулась, а поэзия позволяет мне хоть ненадолго забыть о тревогах.
– Боюсь, это письмо только прибавит тревог, – сказал Хоуп и помахал листком бумаги. – Подписано якобы Хозяином, но пожелания, которые здесь излагаются, меня смущают.
– От Картера! – воскликнула Сара, широко открыв глаза. – Читайте же скорее!
– Хорошо. Письмо адресовано мне, и написано в нем следующее:
– Далее подробно указано, как найти вышеупомянутый переход, – сказал Хоуп, – а в конце стоит вроде бы подлинная подпись Картера.
Он подал письмо Саре, та жадно пробежала его глазами и воскликнула:
– Это его подпись! У меня нет в этом никаких сомнений. Мы должны идти.
– Но погодите, миледи, – возразил Хоуп. – Подпись могла быть подделана. Анархисты это наверняка умеют.
– Но он пишет о нашем разговоре у камина. Это можно считать паролем. Кто еще мог об этом написать, как не Картер?
– Вот на этот вопрос мы и должны ответить, – сказал Хоуп. – Кто-нибудь еще мог знать об этом разговоре?
– Никто. Мы были одни.
– А он не мог кому-нибудь пересказать ваш разговор?
– Уж во всяком случае, постороннему человеку он бы ничего пересказывать не стал, – покачала головой Сара. – О таком не говорят походя. Может быть, он мог бы об этом рассказать Даскину, но больше никому. И даже если бы такое произошло, вряд ли рядом мог находиться кто-то из врагов, кто бы подслушал.
