Полдня шли без остановок. Желтый коридор вскоре остался позади, за ним последовали другие коридоры и лестницы, а вот комнат на пути почти не попадалось. Пустошь представляла собой проход и была необитаема. Ковры здесь большей частью истерлись, перила потускнели, обои отставали от стен. Сара гадала, ходил ли прежде хоть кто-нибудь этой дорогой – ведь на этот раз ей и ее спутникам не встретился никто. Сара решила, что преступно оставлять эти помещения безо всякого ухода. «Надо бы устроить здесь световые окна в потолке, посадить цветы, – думала она. – И еще – деревья, как в Наллевуате, чтобы их ветви тянулись к солнцу. Но без окон здесь ничего расти не сможет».
Через некоторое время странники остановились на привал и устроили второй завтрак, сев за низкий столик, стоявший в стенной нише, обклеенной полинялыми обоями с зелеными, золотистыми и оранжевыми цветочками. На полу лежал маленький коврик с рисунком в виде лилий. Он был весь в дырочках – это потрудились мыши. Сара захватила из дома столько еды, что ее хватило бы для банкета: нарезанную тонкими ломтями буженину, зелень, овощи и даже чай – правда, за время пути он остыл и теперь был холоден как лед.
– Это пикник? – шутливо поинтересовался Енох. – Вот бы мне так угощаться во время моих обходов!
– Прежде чем мы перейдем на вяленое мясо, у нас будет еще несколько трапез с деликатесами, – пообещала Сара. – Если бы не было так холодно, можно было бы полное удовольствие получить. Я бы и скатерть захватила, если бы точно знала, что вы не станете надо мной смеяться.
– «О женщина! Собранье совершенств! Предупредит, в беде утешит, даст совет, что сердцу будет мил, – процитировал Чант. – Но совершенства уподоблю редким яствам. Вкушай их день за днем – и вскоре вкуса след простыл».
– Тебе бы все мудреными стишками отговариваться, – притворно обиделась Сара. – А на самом деле мужчины слишком ленивы, примитивны и невнимательны к мелочам. Все вы неуклюжи, и интересует вас только все большое и грандиозное – великие битвы, грандиозные постройки, вам бы строить пирамиды, отряжать на их строительство тысячи рабочих! Но спросить вас, как одеть и накормить ваши войска, и окажется, что вы об этом даже не задумывались! Если бы не женщины, мужчины до сих пор жили бы в пещерах и размышляли о высоких материях, поедая полусырую добычу без ножа и вилки. Практичных мыслей в ваших головах не водится.
Чант и Енох обменялись обиженными взглядами.
– Права ли она? – сам себя спросил Енох. – Быть может, и права.
– Пожалуй, – не стал спорить Чант. – Но бывало, я отправлялся в обходы вместе с тобой, и мы никогда не голодали. Не обманывайтесь, леди Андерсон. Енох – заправский повар.
– Это потому, что он прожил так долго – хватило бы на несколько сотен человек, – отозвалась Сара. – Мало-помалу и мужчина способен чему-то научиться. Но скажи-ка, что на тебе надето под шубой, Енох?
Вместо ответа старый еврей встал и расстегнул шубу. Под ней оказалась блестящая кольчужная рубаха, подпоясанная ремнем, к которому был приторочен длинный кинжал в серебряных ножнах, испещренных рунами и украшенных топазами и ляпис-лазурью. Гарды под сверкающей рукояткой были инкрустированы слоновой костью и жемчугом.
– Этот клинок, называемый Арундайтом, я всегда беру с собой, когда покидаю Внутренние Покои. Кольчуга эта принадлежит мне издревле, она выкована из того же металла, из какого и доспехи воинов гвардии Белого Круга. Ее даже пуля не пробьет.
Енох сжал в пальцах рукоять кинжала, и его карие глаза дерзко сверкнули. Сейчас он был похож на великого воина.
– Я решила взять с собой винтовку, – сказала Сара. – Из нее лучше стрелять на большом расстоянии.
– Это верно, – согласился Енох. – Но хороша ли она на близком, вот вопрос? Опыт научил меня тому, что нож и меч, хотя они и давно вышли из употребления во внешнем мире, в Эвенмере хороши до сих пор, поскольку здесь всегда можно ожидать нападения из-за угла. Но и пистолет у меня при себе, – сказал он и похлопал по карману шубы.
– Стало быть, сжав кинжал в одной руке, а пистолет – в другой, ты становишься как бы четырехруким, то есть, иначе говоря, вдвое более защищенным, – заключила Сара.
– Предлагаю теперь, после того, как мы заслушали столь ценное замечание относительно личного вооружения, продолжить путь, – весело усмехнувшись, проговорил Чант. – «Не пора ли в путь-дорогу? Не страшась судьбы любой, испытаний многотрудных, не расстанемся с мечтой!»
Уложив в дорожные мешки посуду и остатки трапезы, все трое продолжили путь по коридорам и лестницам. От непрерывных подъемов и спусков у Сары разболелись лодыжки. Правда, через некоторое время боль прошла, Сара повеселела и принялась негромко насвистывать на ходу. Енох узнал мелодию и стал подпевать, и они бодро прошагали еще с полчаса. Затем старик принялся рассказывать истории, и рассказывал до самого вечера – о самых первых днях своей работы в Доме и о прежних временах, когда мир был еще молод.
– Но кто же был самым первым Хозяином Эвенмера? – спросила Сара.
