– Ну-ну, поезжай. Если там у тебя дом, ты скорей всего там и останешься. Как насчет твоего «духа»? Она наверняка откроется тебе сегодня или завтра. Мне тоже надо домой. Я даже ключи от сейфа там оставила. Боюсь увидеть этого человека. Боюсь его, – сказала Минна, другим тоном. – Он так на меня смотрит, что просто мороз по коже дерет. Герц, я надолго не задержусь! – вскричала она. – Скоро ты от меня избавишься!
– Что ты городишь? Ты всех переживешь.
– Нет, Герц. Мне в жизни досталось много ударов, но я как-то с ними справлялась. Однако этот удар меня доконает. Герц, я не хочу, чтобы меня похоронили в Нью-Йорке. Под могилами проходит подземка. Даже смерть здесь – сущее издевательство. Обещай, что кремируешь меня. Я не хочу, чтобы мое тело ели черви.
– Для этого пока не пришло время.
– Когда ты вернешься? К часу дня нам надо выписаться отсюда. Иначе придется платить еще за сутки. Я не могу оставаться здесь с клопами.
– И куда же ты пойдешь?
– Езжай за своими рукописями. А я тем временем подыщу нам надежное место.
5
«Странно, но все как было», – сказала себе Минна. Внешне ничего не изменилось. Бродвей выглядел в точности как вчера и позавчера. Швейцар поздоровался с нею, хотя и казался слегка озадаченным. Он не помнил, чтобы она сегодня выходила из дома.
Боже милостивый, какой богатой и комфортабельной казалась ее квартира после обшарпанного гостиничного номера на Западной Сорок Третьей улице! Минна едва не расплакалась. Ведь сама не знала, как хорошо жила. Платок, забытый Герцем в ее кровати, все испортил.
Она шла по просторной квартире. Заглянула на кухню, открыла холодильник. Все как обычно. Зашла в Моррисов кабинет, в святая святых, как он говорил. Постель по-прежнему на диване, где он провел ночь.
«Надо забрать сегодня все, что смогу!» – сказала себе Минна. Большую часть драгоценностей она держала в депозитном сейфе, и ключ хранился у нее, но кое-что лежало в ящике ночного столика. У них с Моррисом был в банке общий счет, однако Моррис никогда не держал там больше нескольких сотен долларов. Что еще можно взять? Бесчисленные безделушки, только ведь все не унести, определенно не унести, в такую жару. И вообще, нет смысла забирать вещи без ведома Морриса. Иначе он только сильнее рассвирепеет. Если она хочет достичь с ним полюбовного соглашения, то надо его умаслить. Моррис говорил, что оставит ей половину своего состояния, но теперь безусловно изменит завещание.
– Что ж, я положила голову на плаху! – пробормотала Минна. – Я именно такова, как он говорит, – блудница, стерва, мерзавка. Люди вроде меня обречены на безвестную могилу.
Минна закурила сигарету. Села на диван в гостиной, сняла туфли. Она позавтракала с Герцем в кафетерии, но кофе там был ужасный. «Может, сварить свежего кофейку?» – подумала она. Ее не оставляло странное ощущение, будто все, что она возьмет здесь, будет воровством.
Минна собралась пойти на кухню, но тут зазвонил телефон. «Кто бы это мог быть? Он?» Она подумала о Моррисе, но звонил, оказывается, Крымский.
– Минна, не бросай трубку, – сказал он. – Мне надо поговорить с тобой.
– Чего тебе нужно?
– Минна, надеюсь, недоразумение между нами улажено. Ты обвиняла меня несправедливо. Если я чем-то тебя обидел, то…
– Не надо клятв. На сей раз ты невиновен, – перебила Минна.
– Из-за тебя я всю ночь глаз не сомкнул. Не знал, что ты умеешь так браниться. Прямо как рыночная торговка.
– Крымскеле, ты все это заслужил, и даже больше. Если не на сей раз, то раньше. С моей стороны ничего не изменится.
– У тебя есть любовник?
– Не твое дело.
– Верно, какая разница? По мне, так имей хоть десяток. Минна, я попал в ужасную передрягу. Буквально в капкан. Если я сию же минуту не достану денег, мне остается только наложить на себя руки. Я задолжал гостинице, у меня нет ни гроша, если я сегодня не оплачу счет, меня вышвырнут на улицу. Пепи…
– Что – Пепи? Ты хочешь, чтобы я выручала твоих шлюх?
– Не надо тебе никого выручать. Все, о чем я прошу, помоги мне продать картину твоему мужу.
Минна не то рассмеялась, не то шмыгнула носом:
– У меня нет больше мужа.
– О-о, вот как. Ну что же…
– Все рассыпается. Я взяла пример с тебя и оказалась как будто бы хорошей ученицей. Все сделала сама. Будь доволен. Я к тебе за милостью не приду.
– Да я бы что угодно для тебя сделал. Что случилось? Он застал тебя на месте преступления?
– На месте – не на месте. Все едино.
Крымский помолчал.
– Миннеле, я заработаю в Америке денег, и больше, чем ты можешь себе представить. Я привез с собой сокровища. Шагала, Сутина, чего только нет. Не удивляйся услышать однажды, что я миллионер, но сию минуту у меня на шее удавка.
– Люди вроде нас всегда живут с удавкой на шее. Все так или иначе кончается виселицей.
– Что ты такое говоришь? С Божией помощью я выберусь из этой заварухи. В конце концов, я никого не убил.
– За воровство тоже наказывают.
– А что я украл? Минна, я говорю с тобой как с близким человеком. Мы не можем вычеркнуть все, что было между нами. Мы провели вместе лучшие годы. И были друг другу ближе некуда. И вообще, что я такого сделал? То же, что и ты.
