— Тебе-то чего опасаться? — без особого интереса отозвался Тор. — В одном Навсар уже оказался прав. Императора больше нет, и сражения не произошло.
«Как будто то, что начнется достаточно скоро, не называется боем, — подумал Феликс. — Очень вероятно, крови будет много. Они уже осознали, что выход отсутствует, и даже предложений сдаться от объединенной неизвестно каким образом армии вчерашних врагов не последовало. Значит, будут стоять до конца. А это худший из возможных вариантов».
— Выходит, и другое тебя не должно волновать. Смерть тебя ждет не здесь.
— И тебя тоже, — зло отрезал Куш.
— И меня, — легко согласился товарищ. — Так что и дергаться нет смысла.
— Вы это о чем? — спросил один из стоящих рядом.
— Да после выпуска пошли к гадальщику спросить о судьбе, — легко поделился Феликс, врезав локтем Кушу в бок, чтобы рот не открывал. Неизвестно, как там будет дальше с Навсаром, но вряд ли излишнее внимание окружающих тому в радость.
— Они вам скажут, — заржал солдат. — Кто ж плохое обещает, да за ваши деньги? — Не-а. Идти нам придется. Больше некому. Вы, молокососы, посмотрите на обстановку! Не конницу же пускать на готовых к обороне!
Лагерь мятежников с одной стороны перекрывался остатками Легиона, со второй упирался в ручей. Кто бы ни руководил аголинами, голова у него работала, и поставили ее правильно. И вода рядом, и коннице идти по мокрому не слишком удобно.Да и не посмеют бившиеся вчера и еле собравшиеся с силами фемы атаковать ощетинившиеся копьями возы. Разве орден пойдет или кирасиры, но любой приличный командующий трижды подумает, прежде чем гнать их вперед.
— Между прочим, — негромко напомнил Феликс, — он ничего не говорил на тему невозможности остаться без рук, ног иливажного для общения с женщинами кое-какого места.
Оба с подозрением уставились на него.
— Ты думай, что говоришь!
— И про отправку на север дату не называл, — добил Феликс окончательно.
— Умеешь порадовать, — с тоской сказал Куш.
— В этом и проблема с пророчествами. Даже когда все вроде ясно-понятно, вариантов много.
Стоявшая впереди легионеров редкая цепочка еще вчера вражеских егерей внезапно открыла огонь. В лагере повалилось несколько людей, многие шарахнулись в стороны, незамедлительно грянул ответный мощный залп. Толку от него оказалось немного, несмотря на многочисленность стволов у противника. Лишь впереди у ног застрельщиков по земле защелкали пули, да один из них схватился за плечо. Видать, и у аголинов нашлось подходящее длинноствольное ружье.
— Вот вчера так же, — под начавшийся последовательный обстрел, заставляющий осажденных лезть в укрытие под телеги, со злорадством в голосе произнес Куш, — мы шли под огнем, и ничего. А эти — крысы!
— Нет ничего героического в стоянии под обстрелом, — меланхолически поведал ветеран рядом. Одно дело приказ, его выполнять положено. Другое — глупость. Не подставляться, не разбегаясь при том, тоже большое умение. Кажется, с этими еще хлебнем. Вишь, как себя ведут.
— Еретики хуже всех, — поддержал второй. — Они за веру дерутся, не из долга или там золота жаждут. Эти вчера с бегущими фемами столкнулись, много побили, и хоть бы себе чего взяли, — он с отвращением плюнул. — Раненых и калечных резали, сдающихся, будто скот, забивали. А ведь выкуп могли взять. Нет! Им вера все застит. И нас не пожалеют. Потому и мы их брать не должны. Правильно командиры решили — всех вырезать. До последнего!
Где-то в районе нахождения Акбара, судя по стягу, поднялись облака белого дыма, а затем донесся грохот. Заговорили орудия, внося свой вклад в начавшийся бой. Из-за спин откликнулась тяжелая артиллерия, которую с немалым трудом дотащили до осажденных. Несколько бесконечно длинных мгновений длилась тишина, а затем со стороны телег ответили. В воздухе знакомо завизжало, и ядра шлепнулись возле егерей.
Моментально последовала команда, и выстроенные в шахматном порядке квадратики легионеров отступили назад, к батареям, освобождая проход для стрельбы и попутно простейшим маневром превращая попытки достать их артиллерийским огнем в пустую трату пороха и времени. Семь небольших арматок — пушечек еретиков, закрепленных на телегах, не могли обеспечить необходимую дальность стрельбы и развернуться, поскольку возки скрепили цепями, а жерла отдельных колес не имели и обеспечить разворот не могли.Вот пошли бы атакующие на штурм, непременно накрыли бы картечью с соответствующим результатом.
— Пали, пали, пали! — кричали голоса, и каждую минуту орудия новых союзников выпускали очередную порцию ядер, попадающих в возы.
Два десятка пушек с каждой стороны, половина тяжелые, привезенные неизвестно зачем еще визирем, крушили выстроенную из телег ограду, разбивая борта, ломая колеса, опрокидывая на людей и поражая их еще и разлетающимися щепками. Даже перелетев через телеги, они из-за немалой скученности наносили урон людям, попадали в животных и вносили сумятицу в происходящее.
