— Как происходило воцарение Врача? — резко спросил первосвященник.
— Ну, — помявшись под пронзительным взглядом, вынужден был признать некоторую степень знакомства с процедурой, все равно об этом можно прочитать не в одной книге, хотя и не общедоступной, но отнюдь не редкой, — он умирал, труп не вскрывали, а через какое-то время проводились не известные никому, кроме жрецов, обряды, и Врач возрождался снова. Э… в юном виде, — я бубнил, лихорадочно соображая: чего он, собственно, добивается? Древних тайн от меня не дождется. — Душа якобы переселялась в новое тело. По неведомым признакам посвященные определяли нужного человека заранее. Они, э… воплощения всегда были на одно лицо…
— Дошло? — очень доброжелательно спросил первосвященник.
— Знаете, — сказал настороженно, — это очень интересный юридический казус.
Послышалось очень противное хихиканье, и от взора мага я просто замерз.
— Даже если я, а это еще доказать необходимо, — подчеркнул поспешно, — являюсь потенциальным реципиентом, в которого должна переселиться душа Врача, то последний раз он умер страшно давно, и цепочка возрождений давно оборвалась.
— А кто это может гарантировать? — спросил зажившийся на белом свете старичок очень ласковым тоном, — смерти его никто не видел.
— Как это?
— Да, да. Вопреки официальным утверждениям, Врача не удалось захватить во время войны и уничтожить, — в голосе звякнул металл. — Никто не может утверждать с полной уверенностью, что его доверенные жрецы не бродят по земле и не выполняют свой долг. Во всяком случае, очень любопытно было ознакомиться с твоей биографией и деятельностью. К примеру, чтоза человек был твой учитель, а?!!!
Ой, влип! И ведь что не говори, а чисто для спокойствия меня не убить, так засунуть в глубокий подвал требуется. Так…
— Я клянусь своими руками и памятью, — произнес, четко выговаривая каждое слово, — что Тудор никогда не обсуждал со мной Храм Врача, тамошние порядки, его лично, и не совершал никаких обрядов, э… могущих привести к замещению меня некой… э… демонической сущностью. Никто и никогда не пытался сделать из меня бога или внушить подобные мысли.
Можешь кушать — чистая правда. Я давно научился не врать прямо.
— И еще… когда он выходил на площадь, возродившись, люди заходились в экстазе, ползали и готовы были целовать ему ноги. Э… во всяком случае, так сказано в хрониках. Собственно, нечто подобное я почуял, войдя сюда. Э… божественные эманации, то бишь, истечение благости… — я запнулся, ища точное определение.
Наверняка у мага есть слова для подобных действий. Внушить почтение и заставить пускать слезы от умиления и восторга не так уж сложно. Вопрос, каково количество народа, на которое необходимо подействовать. Один-два — плевое дело. Это ж его работа. Первосвященник на такое не способен. Он, судя по всему, особым талантом не обладает. Скотина редкостная, по всем признакам, но в этом плане не имеет в запасе ничего особенного. Потому и артефакт держит под рукой.
— Ничего подобного со мной никогда не происходило. И никому я не сумел внушить почтительность. Вечно со мной торгуются или требуют немедленно излечить больного, а не то будут ужасные последствия.
— Ну вот, Мальбег, — произнес первосвященник, обратившись к магу после трехминутного молчания.
Это полностью соответствовало поведению любого чиновника. Поджаривать просителя на медленном огне ожидания приговора, добавляя перчику и добиваясь увеличения взятки. И что я ему могу предложить, хотелось бы знать? Как минимум, пусть сам скажет. Не собираюсь задавать уточняющие вопросы.
— В целом характер и поведение определены достаточно правильно. Он не врет, — старикашка машинально скосил глаза на индикатор, — при этом готов биться за свою жизнь до последнего шанса. Достаточно хитер, обладает сильной устойчивостью к магии.
— Это еще не показатель, — пробурчал недовольно маг. — Вы же знаете статистку. У многих есть потенциал. Главное, этот действительно не инициирован.
— Зато крайне любопытны интересы нашего лекаря, — глядя куда-то в район моего подбородка, заявил первосвященник. Все эти его штудии, открытия, новейшие исследования и интерес к давно забытым вещам. Я практически уверен, что он читал «Плач о прошлом»… Молчать и не врать! — взвизгнул он резко. — Ну это понятно, хочется узнать о Враче, — старик нехорошо захихикал, — хотя дело подсудное и очень плохо пахнет.
А то я не понимал, что говорю, когда рассказывал про заходящихся в экстазе верующих. Там излечивались без всяких операций. На одном самовнушении. Иначе нельзя. Полностью скрыть знания не получится. Направить мысли допрашивающего в другую сторону — легко.
— А вот «Древности провинции Серкан» намекают на некий болезненный интерес к прошлому, а?
— Врач никогда не рисовал, — твердо сказал я. — Об этом наверняка написали бы. Неуместно предъявлять мне такие претензии.
— Выбирай слова, ремесленник! — загремел маг. — Ты с кем разговариваешь!
— Он уже оправился от неожиданного удара, — пояснил первосвященник.
