Ей крайне не нравилось постоянное появление подозрительных шаек. Неужели весть об экспедиции уже дошла до варварских племен по эту сторону перевала…
– Атаковать, – бодро ответил Пулад.
– Вдруг они не собираются нападать? У них даже лошади отсутствуют.
– Еще хуже. Нашими с удовольствием воспользуются, раз уж такие нищие.
Один переход, и впереди очередные неприятности. Человек десять вооруженных мужчин в самых разнообразных одеждах при их появлении поспешно укрылись в чахлой роще возле дороги. Помимо того, что это единственное удачное место для ночлега, еще и незаметно миновать сомнительных типов невозможно. Справа река, протекающая с немалой скоростью, слева вконец надоевшие скалы. Путь один, и тропа тоже единственная.
– Я попробую, – сказала Маргат и послала вперед своего коня, направляясь к рощице.
Подъехав поближе, что-то крикнула, и вместо ответа внезапно посыпались пули. Кто бы это ни был, вступать в переговоры они не собирались. Проводница развернула лошадь и понеслась к своим товарищам. Вблизи стали заметны бледность и большое темное пятно на боку. Совершенно бессмысленное нападение. Она в схватках все равно не участвовала и заранее предупредила, чтобы не рассчитывали на нее в этом смысле. Правда, откуда тем бандитам знать. Вот о деньгах, имеющихся у путешественников, могли и догадаться. За все приходится платить, и за взятое в дорогу золото тоже.
Ее сняли с коня, и лекарь принялся обрабатывать рану. Остальные спешились в полной готовности. Крей отдал распоряжения, даже не подумав поинтересоваться мнением начальства. Да те и не вмешивались обычно. В результате стрелять начали по очереди. Двое с фронта, по одному с флангов. Ответные попытки пропали втуне. Мушкеты легионеров по сравнению с фитильным старьем имели большую дальность и скорострельность.
Кусты в роще не выше пояса. Деревья тонкие и кривые. Может быть, спрятаться и вышло бы, но не отбиваться в данных условиях. Для выстрела требовалось встать, а опытные легионеры именно этого и поджидали. Не прошло и полчаса, как половина врагов была перебита или серьезно ранена, а остальные не смели поднять головы.
И тогда Пулад пошел вперед, небрежно крутя в ручищах свой длинный меч. За ним, медленно сужая реденький круг, последовали остальные, готовые в любой момент приветствовать поднявшегося свинцовой пулей. Так и случилось. С воплем отчаяния вскочил первый, и завалился от выстрела в упор. Потом второй. Двое уцелевших под обстрелом оказались более стойкими и поднялись в последний момент, пытаясь заслониться от легионеров мечником. Это не помогло. Чудовищным ударом Пулад раскроил голову первому, попутно сломав саблю, которой тот пытался защититься. Последнего буквально смели, нашпиговав с трех сторон из мушкетов.
Пулад остался недоволен, ему хотелось самостоятельно прикончить врага. Свое негодование он излил на раненых горцев, добивая их без вопросов и раздумий самым жестоким образом, буквально кромсая на куски. Феликс с детства готовился воевать, повидал уже немало и не отличался слабостью нервов, и то не мог без отвращения и содрогания смотреть на эту сцену. Будь это кто другой, сказал бы, что выплескивает страх. Но Пулад вовсе не походил на человека, способного хоть чего-то бояться.
– Что? – спросил резко брат ордена, поворачиваясь к легионерам. Видимо, уловил взгляды. – Все равно объясниться с ними не удастся, да и абсолютно не интересно. Чтобы эти разбойники ни произнесли, возврата нет, и остается идти только вперед. До самого конца, каким бы он ни был.
А Пулад действительно боится, неожиданно осознал Феликс. Скорее всего, не смерти в бою. Чего-то впереди. Того самого проклятого места. Но идет, и потому сорвался. Они все боялись в душе, особенно не понимающие, зачем вся экспедиция задумана, и для чего их толкают вперед без надежды вернуться. А ведь монах нечто знает, и его всерьез пугает эта истина. Открывшееся внезапно оказалось для Феликса крайне неприятным.
– Она не сумеет ехать дальше, – озабоченно сообщил лекарь, когда, собрав порох и обшарив карманы убитых, остальные вернулись. – Пулю я извлек, но ранение серьезное. И крови потеряла много.
– Прикажешь сидеть здесь и ждать, пока вылечишь? – с сарказмом спросил Пулад.
– Тот храм, о котором она говорила, должен быть неподалеку.
– Вряд ли нам там обрадуются, – задумчиво сказала Кара, – но… Оставим жрецам. В конце концов, заплатим. Не бросать же ее.
– Она не из империи, почему ей должны отказать?
– По коням! – зычно скомандовал Пулад, дождавшись, пока раненую погрузят и привяжут. К счастью, Маргат все равно пребывала без сознания и только иногда что-то неразборчиво бормотала на неизвестном легионерам языке, ни к кому конкретно не обращаясь.
