На самом деле очень даже многое. Вон, на поясе пистолет, и вполне недвусмысленно готов выстрелить. Рука скользнула туда, однако не стал раньше срока вынимать. Тоже соображает про единственный шанс.
Продемонстрировав гордость и не дожидаясь, пока Феликс приблизится на расстояние точного выстрела, разбойник поднялся и заковылял в сторону ущелья. Забавно было смотреть на это соревнование. У обоих ноги повреждены и двигаются на манер подстреленных уток, подволакивая и кряхтя от боли. Бег улиток на длинную дистанцию с целью показать, кто самый страшный. Бандит по дороге подобрал копье, и теперь опирался на него. Подходить вплотную не рекомендовалось.
– Садись, – сказал, обращаясь к Феликсу, когда он приблизился вплотную.
– Почему ты не прикончил его?!
– Я лекарь, – ответил жестко, – а не воин. Спасаю жизни, а не отнимаю их. Садись, все одно не догонишь.
– Он вернется! Ты отпустил, а он приведет других.
– Нет. Возле Ямы горцы кровь не проливают. А мы уже в долине. Все. Наш путь закончен.
И тут грохнул выстрел. Горец постоял и завалился на спину. Кажется, девушке не понравился живой абориген.
– Кто-то еще есть живой из наших? – обрадованно воскликнул Феликс.
– Кара фем Кнаут. А этот, кажется, тоже скончался, – кивнул на неподвижного Пулада, ставя в известность.
– Из легионеров?!
– Нет. Все мертвы, – ну не говорить же про мою бескорыстную помощь. Умом люди такие вещи принимают, а вот сердце у многих не на месте. Даже фемы не всегда приемлют, если такое происходит без очевидцев и внятной просьбы об уходе. Кому понравится, когда добивают родственника или друга.
Он сел, будто подрубленный. Державшая на ногах сила куда-то пропала.
– Они погибли на пороге, – прошептал тихо, и по щекам потекли слезы. – Зачем? Ради чего?
Молча поднялся, оставляя его наедине с горем. Здоровые крепкие мужчины, получившие воинское воспитание, очень не любят свидетелей своей слабости. В этом отношении они ничуть не отличаются от горцев и прочих племен, живущих за счет меча. И не важно, в пустыне или в лесу. Все они одним миром мазаны. И очень хорошо, что Феликс способен плакать над погибшими друзьями. Значит, еще не зачерствел душой и может развиваться. Пусть со слезами выйдет горечь – полегчает.
Так внезапно упавшего беглеца проткнули кривым тесаком. Не представлял, что его можно кидать в цель с такими результатом и силой. А Пулад действительно мертв, как камень. Даже направься к нему первым, не помог бы. Добрый десяток ран, и многие достаточно глубокие. Аборигены оказались воинами не из последних. Или их просто было слишком много. Он истек кровью достаточно быстро. А вот этот укол, похоже, в печень. Еще прыгал и бился. Наряду с жезлом – второе сомнительное открытие.
Обычный человек без магических способностей, однако, нечто сотворили с ним нестандартное. Полагаю, далеко не каждый брат ордена настолько изменен. Иначе давно бы пошли слухи, да и в последнем большом сражении с Годрасами отряд особых выдающихся качеств не проявил. И все-таки прежние практики создания улучшенных воинов-стражей не утеряны. Для уверенности неплохо бы сделать вскрытие, но первое поколение обработанных магией обычно без микроскопа не рассмотришь. У меня все равно отсутствует подходящее оборудование. Да и зачем. Достаточно видел и заподозрил нечто подобное еще на галере.
– Надо похоронить, – сказал Феликс, когда я вернулся.
Он уже успокоился и привел себя в порядок. Недовольно морщился, когда я принялся ощупывать. Не меньше трех ребер сломано слева, нога, но там очень удачно – не перелом, простой вывих. Вправить можно без проблем, что я и сделал под недовольную ругань. На этой почве уж точно забыл о грусти. Жесткую повязку умудрился сделать на удивление правильно. Чему-то нужному, помимо шинкования людей, их в Легионе учат.
– Сколько я буду добить землю? Ты мне не помощник. Девушка тоже. А я, извини, староват для длительных физических упражнений.
– Если собрать всех наших вон под той скалой, – показал он, – и рвануть…
Пожалуй, выйдет. Не очень прочная выветренная скала, хороший рычаг поможет. Один шурф под порох выдолбить проще, прикинул я. Его у нас, да и у горцев, достаточно осталось. Только дорогу завалит. Но нам назад по ней не возвращаться, а со временем расчистят.
– Пиши записки, – согласился я.
Если не имелось возможности нормально похоронить, легионеры вкладывали в руку покойнику текст. Там полностью фиксировалась информация об имени, возрасте, звании, причине и дате гибели. Одновременно – пропуск на тот свет и «документ» на случай необходимости определения принадлежности тела в будущем. Если удается вернуться, положено похоронить согласно обряду, и по тексту можно определить конкретного человека в числе многих.
– Что с тобой случилось? – спросил, помогая встать.
– Лошадь понесла, – явно стыдясь, сказал Феликс. – Кто-то хлестнул по брюху, она дернула, только ветер засвистел. Кажется, по дороге одного затоптал, но не по своему желанию.
Точно. Был такой покойник. Еще удивился разбитой голове. Булав у парней не имелось.
