– А какая разница, как? – спросил Навсар вполне риторически и тут же выдал ответ. – Никакой. Боги любят посмеяться и исполнить мечты, да не в твоем понимании. Слава есть слава, дурная или хорошая, неважно. Одни проклянут, другие ноги целовать станут. Не верь никому. Только глупые лижут грязь на сапогах повелителя. Умные дожидаются удобного случая ударить в спину. Не жалуйся на жизнь, могло и этого не случиться. Феликс?
Тот невольно подался вперед с холодком под сердцем.
– Тебе не нужна карьера. У тебя желание узнавать новое. Вот ты и выяснишь все. Дойдешь до конца и получишь откровение. А там сам решай. Есть два пути, и оба несут много интересного. Только один короткий, а другой длинный. Детей оставишь в любом случае. Женщина…
Он замолчал и замер.
– А мне ничего не скажешь? – осторожно спросил кирасир после длинной паузы.
– Я тебе и так сказал, – недовольно заявил Навсар без промедления. – Служи Годрасам честно и получишь большой медовый пряник. Кто-то из них скоро станет императором. Кстати, это не предсказание, а чисто мои мысли. Вряд ли Акбар, но если ты действительно из хайдутов, без награды не останешься. О, Мрак! До чего башка болит…
– Ты помнишь? – осторожно спросил Тор. Такое бывало редко. Настоящие пророки, впадая в это состояние, потом ничего не вспоминали. За них говорили боги. То есть, в современном понимании – Солнце.
– Лучше бы забыл, – ответил Навсар. – Жуть. Вдруг пришла картинка. Откуда взялась, неизвестно, почему исчезла, тоже. За что мне это? – спросил с надрывом. – Я раньше опиум не пробовал, но травку приходилось. С вами вместе и баловался. Ничего такого не случалось. Нет, – чтобы я еще раз употребил! Все равно вместо облегчения голова еще хуже разболелась.
– Ты ложись, – поспешно произнес Феликс, – отдыхай.
Про себя он подумал, что здесь все вместе сложилось: ранение, усталость, наркотик и, может быть, радость при виде знакомых лиц. Шансов на повторение в ближайшем будущем нет. Оно и к лучшему. Кому понравятся предсказания, в которых обещают короткую дорогу и смерть. Это еще ничего. Приходилось читать о случаях, когда предсказатели ничего после не помнили, будто их языком кто-то пользовался. А иногда происходило раздвоение сознания. Рот изрекает, сам человек будто рядом стоит и все сознает, а сделать ничего не может.
– Завтра мы еще зайдем, если ничего не случится.
– Завтра не появитесь, – пробурчал Навсар, осторожно укладывая на мешок многострадальную голову. – И простите меня. Особенно ты, Куш.
– Вот уж кто благодарить должен, так это он, – брякнул Тор, увлекаемый Феликсом в сторону. – А что, – сказал уже в сотне шагов от раненых после интенсивных размышлений, – Если надо, Куш – обращайся. Я тебе ногу-то сломаю. Ты противный, болтливый тип, но мой товарищ. Это не трусость. Я ему верю.
– Я тоже, – согласился Куш. Он уже слегка отошел и находился почти в обычном состоянии. Еще немного – и примется скалить ярко белые зубы. Не умел парень надолго задумываться. Вот он действительно жил одним днем. Тору до Куша далеко. Тот излишне много думает. – Но нога мне еще пригодится. Заболеть – это проще.
– Как понос заработать, я тебе подскажу, – пообещал Феликс. – Понять бы еще, куда нас загнать могут, да так, чтобы снег летом. Может, еще не скоро.
– Горы, – задумчиво ответил Куш, – но он сказал «не ходи на север».
– Со всеми, – подчеркнул Феликс. – И тебя, и меня, и Тора приказом пошлют. Проси перевода в полк на юг.
– Сейчас? – изумился тот. – Когда начинают выяснять, кому на троне сидеть?
Феликс молча пожал плечами. Легион будет нужен здесь при любом раскладе – это ясно. Скорее снимут с границ полки, чем их отправят куда-то. Ну и ладно, проблемы необходимо решать по мере поступления. Ему сейчас не очень хотелось обсуждать даже судьбу Куша. Своя интереснее. Два пути – это потом. Без информации все равно не угадаешь, и неизвестно, какой правильный. А вот женщина… Ну какого Холода Навсар так несвоевременно заткнулся?!
Лагерь гвардии представлял из себя одновременно казарму и крепость. Огромный прямоугольник четыреста на пятьсот локтей был окружен мощными стенами толщиной в два и высотой почти в пять локтей со множеством еще более высоких башен. Вдоль одной из стен располагались жилые помещения гвардейцев. Изначально здесь размещалось около трех тысяч солдат. Сейчас количество народа увеличилось не меньше чем в два раза.
Естественно, никаких гвардейцев, как и легионеров, не наблюдалось. Исключительно свои. Кого сразу не перебили, перевели в еще один замок и посадили под замок, благо, места в подвалах много, а уцелела хорошо если треть первоначального состава. Там ранее стоял Четвертый полк, и еще помещения использовали под тюрьму. Гвардейцев издавна крепко не любили. Близость к императору и довольно частое назначение на высокие должности, высокое жалование и сокращенные сроки службы вызывали неприязнь. Освобождать их в голову никому не приходило.
