Она протянула руку, чтобы помассировать ему плечи, и тут же вспомнила время, когда он был маленьким и прибегал к ней за утешением, если у него что-нибудь болело. Она сажала тогда его к себе на колени, нежно покачивала и ворковала, как это делают все матери, когда любовь и близость значат больше всего остального. Со временем, когда он стал слишком большим, чтобы сидеть у нее на коленях, она просто пристраивалась рядом и прижимала его к себе. Но теперь он стал взрослым мужчиной, настолько взрослым, насколько серьезными были обвинения, предъявленные ему Миган Таккер.
– Как ты думаешь, почему она сделала это? – тихо спросила Лаура.
Скотт пожал плечами. Взгляд его был устремлен на ворсистый ковер, скрывавший многочисленные грехи прошлых лет. Теперь грехи стали более значительными, подумала Лаура, и их уже нельзя было спрятать.
– Она не хотела со мной расставаться, – ответил Скотт. – Она хотела приезжать ко мне в Пенн, а я сказал, что не хочу этого. Она разозлилась.
– Это случилось рядом с пиццерией? – Лаура узнала кое-какие подробности от Дафны. Они содержались в отчете, подготовленном полицией.
Скотт кивнул.
– Я не собирался с ней спорить, особенно там, на глазах у всех ее подруг. И я не хотел, чтоб мы так расставались, поэтому я просто схватил ее за руку и затолкал в машину. – Он взглянул на Лауру: – Я не был с ней груб. Я не сделал ничего такого, чем мог бы ответить Дебре, когда она меня доводит.
– Это не слишком обнадеживающе звучит, Скотт, потому что вы с Деброй иногда переходите все границы.
– Я не причинил боли Миган. Я посадил ее в машину и отвез домой, и самое смешное, что мы даже не занимались любовью, по крайней мере в этот вечер. Я зашел в дом, и мы снова начали препираться из-за моего отъезда. Я думаю, она спокойно бы ко всему отнеслась, если бы сама была инициатором нашего разрыва. Она любит бросать людей. Но инициатором был я, и это довело ее до белого каления.
– А где были ее родители?
– Они разведены. Она живет с матерью.
– Так где была мать?
– Где-то со своим приятелем.
– Давая хороший пример дочери, – простонала Лаура.
– Дело в том, что миссис Таккер – очень приятная женщина. За те несколько раз, что я ее видел, она мне очень понравилась. Может быть, это ее приятелю пришла мысль выудить из нас деньги… – Лауре было известно, что Миган требует компенсации, – и они решили обвинить меня в изнасиловании.
– Возможно, – Лаура даже не задумывалась о гражданском иске. Она гораздо больше боялась уголовного. – Ты знал, что она была беременна и у нее был выкидыш?
Он побледнел, но уже в следующее мгновение в его глазах блеснул гнев.
– Нет, но если это так, то не от меня. Я никогда, никогда не занимался с ней любовью, не пользуясь при этом чем-либо.
Лаура заявила об этом полиции еще накануне, хотя очень рисковала, утверждая подобное. Тот факт, что она обнаружила в ящике Скотта пол-упаковки презервативов, еще не говорил о том, что он всегда ими пользовался.
– Ты уверен, Скотт? Может, в пылу…
– Никогда. Может, я был настолько глуп, чтобы встречаться с ней, но не настолько, чтобы быть таким легкомысленным. И я имею в виду сейчас даже не беременность. Я говорю об инфекции. Миган встречается со всеми подряд. Ребята уже смеются над этим. И никому не хочется что-нибудь поцепить от нее. – И, фыркнув, он уставился в стену. – Ну так вместо венерической болезни я получил от нее обвинение в изнасиловании. Это здорово повлияет на мое будущее.
– Мы добьемся, чтоб обвинение было снято.
– А если не добьемся? – И когда он снова повернулся к ней, на его лице явственно отразился страх, придавший ему более юный и ранимый вид. – Что, если Дафне не удастся вытащить меня? Я имею в виду, если подруги Миган скажут, что они видели, как мы ссорились, а мои приятели заявят, что она спит со всеми подряд, чье мнение окажется важнее?
– Дафна говорит, что иск не подтвержден никакими медицинскими свидетельствами.
– Но есть ее заявление, а она врет профессионально. Я знаю трех парней, которые с ней встречались в одно и то же время, и каждого она убедила, что он у нее единственный. Это ее манера. Ей интересно посмотреть, сможет ли она всех обвести вокруг пальца.
– Ты знаешь этих ребят?
– Еще бы.
– Думаешь, они дадут показания?
– Наверное, – он немного расслабился.
– Ну, это уже кое-что. – Лаура и сама немного успокоилась, хотя утешение было ненадежным.
– А что, если не получится? Что, если ничего не получится?
– Не думай об этом.
– Что, если я буду осужден и меня отправят в тюрьму? В настоящую тюрьму, мама. Тюрьма – это не камера предварительного заключения. Мне хватило и сегодняшней ночи. Я не выживу в тюрьме.
– Ты не попадешь в тюрьму.
– Если я буду осужден, то попаду. И даже если Дафне удастся добиться условного срока, я могу позабыть о карьере адвоката.
– Этого не произойдет.
