– Но вы выдвигали слишком много предположений, а вам было прекрасно известно, что люди ухватятся за них и начнут распространять. Слухи – мощная штука. Стоит пустить слух, и он начинает разрастаться, как снежный ком. И если хотите знать, эти слухи причиняли значительную боль моей матери. Они причиняли боль Лауре и Дебре, но самый большой урон они нанесли Скотту. Неужели вы думаете, он был бы когда-нибудь обвинен в изнасиловании, не создай вы для этого соответствующих условий? Никогда. Он чертовски хороший парень. Он не заслужил этого, как не заслужила Дебра, чтобы дети смеялись за ее спиной в школе, как не заслужила Лаура упадка в своем бизнесе, как не заслужила Лидия сердечного приступа. Но если вас увлекает такое проявление власти, что ж, пользуйтесь ею. – Кристиан умолк, больше всего желая повернуться и уйти, но что-то продолжало удерживать его. – Зачем? Зачем вы это сделали?
– Кристиан, ты деловой человек. Ты должен знать ответ на этот вопрос.
– Вы делали это, чтобы создать популярность газете? – не веря своим ушам произнес Кристиан. – И вы могли быть таким жестоким, учитывая те отношения, которые когда-то связывали вас с моей матерыо?
– Бизнес есть бизнес.
– Надеюсь, это не так. Надеюсь, я никогда не совершу ничего подобного.
– По-моему, ты тоже не ангел, – криво усмехнулся Холмс. – Я следил за твоими похождениями, когда ты учился в школе. Ты и в этом был сыном своего отца. И во многом другом также. Посмотри фактам в лицо, Кристиан. Ты можешь осыпать меня какими угодно ругательствами, но ярость твоя вызвана лишь тем, что ты видишь во мне те же черты, которые критикуешь в себе. Яблочко от яблони недалеко падает.
Кристиан задумался над этим, глядя на человека, который был его отцом. Да, он свободно мыслил. Он был независим, непочтителен, иногда даже беспечен, и все это были свойства личности Гарри Холмса. Но никогда в своей жизни он не использовал власть, чтобы причинить кому-нибудь боль.
– В существенных вещах я не похож на вас, – произнес он спокойным голосом и расправил плечи. – И за это я должен благодарить собственную мать. Возможно, я унаследовал кое-какие ваши черты, но от нее я получил способность к состраданию. Она подарила мне умение любить.
– И к чему это тебя привело? – осведомился Холмс более резко, казалось напуганный убежденностью Кристиана. – У тебя было много женщин, но ты так никогда и не женился. Тебе сорок семь лет. Так и не удалось найти верную женщину, да?
– Я не просил у женщин верности себе, – еще спокойнее ответил Кристиан. – В отличие от вас, я не вступаю в брак и не развожусь для того, чтобы снова вступить в брак и снова развестись. Я с большим уважением отношусь к институту семьи. Возможно, это еще одна черта, которую я унаследовал от своей матери. Она любила вас, но она заключила сделку. Она сдержала свое слово и вышла замуж за другого. Она была верна ему, она сделала его счастливым, и сама была счастлива.
– Фрай был тряпкой, – фыркнул Холмс. – Она допустила ошибку, когда бросила меня.
– Она никогда так не считала.
– Я бы сделал ее в десять раз счастливее, чем он.
– И одновременно в десять раз более несчастной. Теперь, когда я познакомился с вами, я считаю, что она приняла верное решение.
Кристиан догадывался, что немногие могли позволить себе так разговаривать с Гарри Холмсом, и испытывал от этого удовлетворение: на лице Холмса была написана ярость, что доставляло ему бесконечное удовольствие. Однако уже в следующее мгновение старик предпринял попытку вернуть себе самообладание и произнес с расчетливым спокойствием:
– Все правильно, ты мой сын. Точно такой же бойкий на язык, точно такой же яростный.
– Дело не в ярости. Когда я думаю о том, кто вы такой и что вы сделали, я просто испытываю к вам сильнейшую антипатию. Но если вы считаете, что это может толкнуть меня на путь мести, как вас, вы ошибаетесь. Для этого мне придется слишком через многое переступить.
– В том числе и через нее? – Холмс кинул взгляд куда-то за плечо Кристиана.
Кристиан посмотрел туда, где стояла Лаура. У нее был такой замерзший, такой встревоженный вид, что он тут же подозвал ее. Когда она приблизилась, он обнял ее и прижал к себе.
– Познакомься с моим отцом, Лаура. Много лет назад Лидия бросила его. Я думаю, именно поэтому он преследует и травит нас.
– Джеффри Фрай настоящий преступник, – оправдывающимся тоном произнес Холмс. – Он заслуживает того, чтобы его заклеймили и выставили на всеобщее обозрение, что я и собираюсь делать в своих редакционных статьях.
– На вашем месте я не стал бы этого делать, – предостерег его Кристиан. – Моя мать мертва, может, вам не стоит забывать об этом?
– Да? А какое отношение ее смерть имеет к моей работе?
– Никакого, если вы снова не начнете писать о моей семье. Если Джеффри когда-нибудь будет найден и предстанет перед судом, вы сможете опубликовать все известные факты. Но если что-либо в ваших публикациях будет хоть отдаленно напоминать клевету, вам придется ответить мне за это.
– Это угроза, дружище? – с самодовольным видом осведомился Холмс.
