Они провели три дня в поисках на Майанском полуострове. Они распространили описание Люка по всему побережью, раздавая деньги в жадные руки и проверяя ложные следы.
Приступы тошноты у Роксаны заставляли Мышку заламывать руки и горевать, что рядом нет Лили. Если он пытался суетиться или баловать ее, Роксана набрасывалась на него, как терьер. Но, с другой стороны, ее ярость успокаивала Мышку. Он великолепно понимал, что, будь у нее такая возможность, она бросилась бы одна в джунгли, вооруженная лишь флягой с водой и стремлением идти вперед. Пока они не нашли Люка, Мышка считал, что он отвечает за Роксану. Поэтому, когда она казалась ему слишком бледной или слишком покрасневшей, он заставлял ее остановиться и отдохнуть, не обращая внимания на ее возмущение, как дуб не обращает внимание на стук дятла, – молча и с важным достоинством.
Они уже настолько привыкли к поиску, что обоим казалось, будто за этим занятием им суждено провести всю оставшуюся жизнь.
И тогда они нашли самолет.
Роксана заплатила тысячу американских долларов за десятиминутный разговор с одноглазым мексиканским предпринимателем, чей офис разместился в землянке посреди майанских джунглей недалеко от Мериды.
Он чистил ногти перочинным ножиком, а рядом женщина со встревоженными глазами и запыленными ногами жарила черепах.
– Он говорит – он хочет продать, хочу я купить? – Хуарес налил текилы в оловянный стаканчик, потом великодушно предложил бутылку Роксане.
– Нет, спасибо. Когда вы купили самолет?
– Два дня назад. Я плачу хорошую цену. – Он его разве что не украл, и весьма довольный этой сделкой Хуарес почувствовал неожиданное расположение к симпатичной сеньорите. – Ему нужны деньги, я даю ему деньги.
– Куда он уехал?
– Я не спрашиваю.
Ей хотелось выругаться, но, заметив пугливость женщины у плиты, она решила поступить более хитро. В ее улыбке читалось явное восхищение.
– Но вы знали бы, если бы он был еще где-то здесь. Такой человек, как вы, с вашими связями – вы знали бы.
– Si. – Он оценил то, что она проявила уважение. – Он уехал. Он остается на одну ночь в джунглях, потом – пуфф!.. – Хуарес щелкнул пальцами. – Уехал. Он ходит мягко и быстро. Если знает, какая красивая леди его хочет, может быть, будет идти медленнее.
Роксана отвернулась от стола. Люк знал, что она его хотела, устало подумала она. И все равно убежал.
– Вы не возражаете, если я взгляну на самолет?
– Смотри. – Хуарес махнул рукой, и что-то в ее глазах не дало ему попросить отдельную плату за эту привилегию. – Но ты его там не найдешь.
Она ничего не нашла, даже пепла от его сигары. Ничто не говорило о том, что Люк когда-либо сидел в кабине, или держал штурвал, или изучал сквозь стекло звездное небо.
– Мы можем теперь пойти на север, – произнес Мышка, когда Роксана села в кресло пилота и замерла, глядя в пустоту. – Или в глубь материка. – Он не знал, что делать, напуганный бессмысленным и потрясенным выражением ее лица. – Очень может быть, что он пошел вглубь.
– Нет, – она только покачала головой. Хотя тропический жар раскалил крышу самолета, Роксана была слишком холодна для слез. – Он оставил здесь свое послание.
Смешавшись, Мышка оглядел кабину.
– Но, Рокси, здесь ничего нет.
– Знаю. – Она закрыла глаза, чтобы боль разорвала ее сердце и позволила надежде навсегда покинуть его. Когда она вновь открыла их, ее взгляд был ясным и жестким. – Здесь ничего нет, Мышка. Он не хочет, чтобы его нашли. Давай вернемся домой.
