Соседкой Лины по коттеджу оказалась та самая женщина, которую Пауль обозначил как ее возможную родственницу. Невысокая, худая как жердь, но вполне бодрая и активная, Медея поначалу восприняла девушку настороженно. Коротко здоровалась, когда Лина усаживалась на террасе с книгой, и провожала ее изучающим взглядом, если та выходила прогуляться по поселку. Слово за словом и в итоге они разговорились. Женщина на самом деле была внучкой Георга, и как подтвердили генетические тесты, проведенные Паулем, они с Линой действительно были родственницами. Узнав об этом, женщина обрадовалась неожиданному появлению племянницы и отношения между женщинами потеплели. По утрам они взяли за привычку вместе завтракать на террасе и постепенно в разговоре узнавали друг друга все больше.
Однажды Лина поделилась с ней одним воспоминанием, что видела при сканировании Лавинией.
- Да, - Медея откусила кусочек круассана и запила его горячим кофе, - Активные ткущие на самом деле рождаются близнецами. У моего деда была сестра, тетя Софи. Вот она тоже…
Женщина замолчала, вспоминая.
- Что тоже? - уточнила Лина. Девушка сидела в кресле напротив и куталась в белую шерстяную шаль, которую купила себе именно для таких вот посиделок.
Медея ей улыбнулась, но тему продолжать не стала.
- Значит, и у меня тоже есть близнец? - задумалась она, - Сестра-близнец?
- Возможно - да, возможно - нет. Ты целый год прожила в московском клане и ни разу о ней не услышала, - вывод напрашивался сам собой, и Медея не стала его озвучивать.
Лина промолчала. Действительно, если Марк был категорически против ее таланта, то уж Гай-то должен был начать поиски сестры четвертой ткущей. И если до сих пор не нашли…
Она решила перевести неприятную для себя тему.
- А вы…
- Обращайся ко мне на “ты”, девочка, я все-таки тебе тетя, - женщина положила круассан на блюдце.
- А ты, - поправилась Лина, - давно тут живешь?
- Примерно пятьдесят лет.
Девушка недоверчиво покосилась на родственницу.
Пятьдесят лет? Но каков тогда ее настоящий возраст?
Медея грустно ей улыбнулась и отдернула рукав кардигана. На запястье красовалась темно-бордовая татуировка.
- Печать клана, - догадалась Лина, - И кто ваш… твой опекун?
- Пауль
- Но почему печать клана…?
- Для фамилиара я не слишком важная персона, но клановое клеймо дает дополнительные года жизни, а значит больше времени для опытов и экспериментов, - Медея слегка пожала плечами, словно не придавая этому циничному объяснению ничего особенного.
Лина же в ответ лишь поморщилась. Даже живя с понтификом и порой до хрипоты споря с ним по поводу его отношения к смертным, она так и не смогла привыкнуть, что для большинства вампиров простые люди значат меньше чем вещь.
- Но как ты тут оказалась?
- Меня продали…
- Продали? - ошарашенно ахнула девушка.
- Мой дед был сильным ткущим, - объяснила тетя Медея, - А во мне, как выяснилось, сильна именно его линия генов. Меня продали на опыты в десять лет, как раз наступил переходный период и стало понятно, что активной мне не быть. Мы, кавказские девушки, рано взрослеем.
- А кто продал?
- Второй понтифик, Марк. Паноптикум ведь его детище…
…
Сразу же по приезду в Москву, Марк перечислил на счет Пауля приличную сумму денег, чтобы Лина могла прожить месяц за границей , ни в чем себе не отказывая, и спокойно “поправлять здоровье в пансионате после тяжелых летних событий”. Именно такая версия озвучивалась всем, кто интересовался пропажей гемофага. Настоящую причину знали лишь единицы, а они умели держать язык за зубами.
Сам понтифик ежедневно созванивался с Линой, обычно по вечерам. Он чувствовал почти физическую необходимость слышать ее голос и понимать, что у девушки все более-менее в порядке. Лина говорила ему всегда именно так: она в норме, считает дни до возвращения, а Пауль свое обещание держит беспрекословно. Они смеялись, шутили и признавались в любви, рассказывали, как скучают друг без друга, и что первым делом сделают, когда месяц подойдет к концу. Лина неизменно краснела в этом отрывке разговора, потому что Марк обычно свои фантазии рассказывал очень подробно и красочно. Но положив трубку, она чаще всего сидела одна в темноте и тихо плакала от отчаяния, понимая, что все чувства понтифика на самом деле фальшивы.
В этом Лина убедилась уже через неделю, когда Пауль, выполняя свое обещание, пригласил девушку в Центр для встречи с телепатом.
Утром за ней заехала Тереза. Женщина была исполнительна и ответственна, достаточно неплохо знала русский язык и помогала Лине обустроиться на новом месте. К тому же смертная сотрудница Пауля была молчалива и скупа на эмоции, что весьма радовало девушку. Общаться с незнакомыми людьми ей не очень хотелось, слишком о многом надо было подумать.
Пауль ждал Лину в своем кабинете, рядом с ним стоял невысокий жизнерадостный толстячок, заражающий позитивом одним своим видом. В белой рубашке и костюмных серых брюках он выглядел почему-то нелепо, но в то же время располагающе.
