Вскочившая назад в парилку Софья, отставила в сторону полную шайку горячей воды и кинулась передо мной на колени, сразу ухватив сапог за пятку.
С этими верховыми сапогами всегда проблема. Они должны быть высокими: при движении отряда из под копыт впереди идущих коней летят здоровенные комья грязи. В пределе получаем ботфорты. Обувь всадника, помогающая длительное время находиться в седле: сапоги жесткие, практически не гнутся в коленях и щиколотках. По верху раструбы, закрывающие бедро.
Попробовал как-то. Красиво. Непригодно. У нас посадка в седле другая — согнутые колени. И в щиколотке сапог должен не болтаться, а сидеть плотно. Чтобы движение пятки и носка чувствовались чётко. Иначе конём без шпор управлять невозможно.
— Девица, что ли? Сапог снять с мужика не может.
Я кивнул в сторону прижавшейся к стене девушки.
— И жмётся, будто целка. Видно, с мужем в баньку никогда не хаживала. Ох, и будет Ипай её драть. Как сидорову козу.
Девка, от перспективы стать «козой» неизвестного Сидора, содрогнулась и собралась заплакать. Софья неопределённо помотала головой и потянула сапог.
Что-то тут странное происходит, что-то темнит моя «тётушка». Не могу вспомнить, чтобы Софья кидалась делать чужую работу, не углядев в том какой-либо особой выгоды.
— Погоди (это — Софье). Поди-ка сюда (это — девушке; реакция: отрицательно трясёт головой). У меня в дому принято, что слуги делают по хозяйскому слову. Надумала в услужение податься — привыкай. Моё слово здесь — закон. Ну. Сапог.
Как мне это надоело. Постоянно изображать из себя «собаку». В корабельном и в общечеловеческом смысле. Ведь говорю же по доброму, без лая и ругани! А они… выёживаются, кочевряжатся и, где-то даже, манкируют. Приходится цепляться на каждом шагу, к каждой ленности, бестолковости, неорганизованности…
«Отданный приказ должен быть исполнен. Иначе его не следовало отдавать».
А я тоже живой человек. Хоть и попандопуло. Я тоже устаю, хочу тишины, покоя. Конечно, гейзером и майзером приходится быть непрерывно. Но, может, я чуток прервусь? И что ж это был за комар, ежели у него такое грызло, что я до сих пор чувствую?
Ваня, перестань себя жалеть. Это непристойно. Пожалей девушку. Вот попадёт такая… недисциплинированная кожа с костями и глазами к Ипаю. И начнёт кугурак её… упорядочивать. Немилосердно, непрестанно и от души. А мужик, как я слышал, волю рукам… даёт. Что среди новосёлов в пограничьи… типично. Другие там не выживают.
Просто прикинь: пока лесорубу на трёх языках, не считая строительного, выскажешь, да аргументы его ответные — выслушаешь да осмыслишь, да убедишь его в обоснованности твоей точки зрения… а дерево уже упало. И стало одним лесорубом на земле меньше.
Или выгоню я эту сопливую дурочку. Просто так. Без снятия сапога. Придёт она к Ипаю. С навыком неснимания. Тот начнёт её строить, а эта, поскуливая и подвывая, начнёт оправдываться. Типа:
— А вот Воевода сам… от меня такого добиться не смог!
Это уже из серии про гос. измену. Неважно — правда или нет. Утверждение: «Воевода — не смог», хоть про что — прямой призыв к мятежу. В стае хомнутых сапиенсом альфа-самец должен мочь всё. Иначе — не альфа.
Изерген, само собой, девушке ряшку — отрихтует, причёску — уполовинит, съёмке сапог… выдрессирует. Но — запомнит. И при случае… построит ковы и выкует крамолы. А может — и нет. Будем проверять?
Меня сморило в тепле. Накатывала дремота. Давно не испытываемое чувство защищенности, безопасности. Своего дома…
Пришлось встряхнуть головой, оглядеть всё это… полуголое, в смысле — в вениках. В тёмном, мокром, жарком…
В смысле — в парилке. А не там, про что вы подумали.
Я притопнул неснятым сапогом. Софья, сидевшая на мокром полу, полуобернулась к девушке, что-то шептала и активно гримасничала, насупив брови. Даже кулаком по полу стукнула.
Наконец, эта… «сидорова коза в ближайшей перспективе» отлепилась от стенки, неловко, бочком подошла к нам, несколько мгновений недоуменно оглядывалась по сторонам, соображая — куда ж веники девать. Пока Софья чуть не силой вырвала их из рук.
Какой-то глюк. Веник в бане нужно держать или в руках, или в шайке с горячей водой. Это ж все знают!
На «Святой Руси» каждый человек, кроме совсем уж святых, моется в бане. Бани — семейные. Ещё не общественные, как будет в 17 веке, когда совместное мытьё мужчин и женщин на Руси — крайне возмущало и… возбуждало иностранцев. Напрочь забывших о распространённости собственных городских бань несколькими столетиями раньше. Когда в Брабанте, например, не было города без общественной помойки. О знаменитых банях Аахена, где Карл Великий устраивал массовые отмокания, собирая в одном бассейне сотни человек, весь цвет имперской знати.
