Испустил свой «квант света» и «провалился» на более низкую, на обычную «орбиту» своего существования. Там — вспоминает.
Попандопуло не имеет в «мире вляпа» «обычной орбиты». Он может «провалиться» только в могилу. Или в её аналоги типа сумасшествия или пьянства. Или — «светить» непрерывно. Он «возбуждён» миром своего «старта».
Это — тяжело. Морально, интеллектуально. Физически. Чего ради? Если базовые инстинкты удовлетворены, «баба» и «сундук» получены…
Что дальше?
Возможны, очевидно, два пути: интенсивный и экстенсивный.
Они — конфликтуют между собой. Имеющиеся ресурсы — всегда ограничены. Главное — у попандопулы ограничено его собственное время жизни, его собственная «полоса восприятия».
Коллеги! Попадавцы и попадевцы! «Memento mori» — помни о смерти. Своей, единственной и неповторимой.
Зачем тебе туземцы? Что тебе до их образа жизни, обычаев, традиций? — Каннибальничают? Но бананы к твоему завтраку поставляют исправно? И чего мешать людям? Они в рамках своей диеты, своей культуры, своей воли. Иное — колониализм, империализм и оккупация.
Попандопуле не нужен экстенсивный путь. Он замкнут на себя, он удовлетворяет себя. Разрыв между его личным «realm-ом» и остальным миром растёт, попаданец отгораживается стеной, замыкается на себя. Создаёт разные, милые сердцу, «парожопли и дерижабли». Для себя, любимого.
Идеал — «башня из слоновой кости». С эффективным самогонным аппаратом внутри. Следующий шаг — «сияющий град небесный». И улететь отсюда к едрене фене.
А туземцы? — А ну их. Какие-то они… неумытые.
В разные времена разные мудрецы пытались понять: каков он, двигатель исторического процесса.
Нет, понятно, движитель — человек, конкретные люди в конкретном месте-времени. Которые порой даже и жизни свои отдают чтобы процесс дальше пошёл. Или наоборот — чтобы не пошёл. Но что их, столь разных и по-разному оцениваемых потомками индивидуумов, к тому толкает? Пинает, зовёт, манит и мобилизует?
Измышления мудрецов можно свести в три группы.
1). Воля бога. Какого-нибудь.
2). Воля героев. Пассионариев, каких-то особо одарённых, лучших людей. Сверхчеловек. Белокурая бестия…
3) Законы общественного развития и материального производства.
Первый вариант рассмотрен у Ленина в «Материализм и эмпириокритицизм». Рассуждая о философских системах, Ленин фиксирует их политические последствия. «Эта дорога ведёт в болото поповщины…» — постоянный рефрен.
Второй — в «Детской болезни левизны…». Где у «пламенных р-революционеров» реально — номер шестой. Сперва «верхи» не «смогут», потом «низы» не «захотят», а уж сильно потом, как рюмку рома к сигаре на десерт, можно и р-революционеров выпускать…
Третий вариант… — смерть попаданца.
Коллеги дают массу миленьких историй о спасении «царства светлого будущего» в прошлом, в форме Советского Союза или Российской Империи. Очередной, перегруженный знаниями о технике, о предстоящей истории, вундервафлист пытается изменить ход процесса. И, если у автора хватает последовательности и ума, он скоро упирается в классику:
«Вся писанная история есть история борьбы классов».
«Революция есть прямое движение широких народных масс».
Это не кулуарная деятельность, свойственная «детям во времени». Кого-то плохого застрелил. И всё стало хорошо. Кого-то хорошего грудью своей закрыл. Не наповал, конечно. И всё стало хорошо. Показал аборигену «фигурный болт». А тот, смышлёный такой, запиндюрил его в нужную дырку. И настала тотальная лепота и всемировое благорастворение.
Увы, чтобы стало «хорошо» нужна революция. В смысле: коренное изменение общества. Не только его надстройки, во всех формах её проявления, но и прав собственности, средств производства, производственных отношений… Для этого — то самое «прямое движение широких народных масс». А «работать с массами» попандопулы не умеют.
И — не хотят.
Их можно понять. Революционеру, даже если его уже тащат на эшафот, значительно веселее, чем попандопуле-прогрессору.
Революционер — отрыжка неизбежности. Он — продукт своего общества. В котором уже сформировались (давно) социальные противоречия, уже есть (поколениями) конфликтующие социальные группы. Революционер — не один, вокруг него масса его сторонников, единомышленников. Полных, половинных, на четверть…
Да хоть бы и противников! Но они все понимают о чём идёт речь, они говорят на одном языке. Фраза:
— Товарищи! Социалистическая революция о необходимости которой так долго и упорно говорили большевики, свершилась!
наполовину состоит из слов, которых здесь просто нет! «Говорили» — понятно. А кто, про что… Об чём это вообще?!
Революционер вырос в этой среде. Его выдавливает, как червячок фарша из мясорубки, в активную деятельность — давление его общности, массы солидарных с ним людей.
— Мы же все всё поняли! Так жить нельзя! Хватит болтать! Кто возьмётся?!
