За воротами завода его ждал тихий июньский день. Он прошел по безлюдному Заводскому шоссе, сел в пустой трамвай и вышел на площади Кирова. Через несколько часов закончится смена и здесь будет полно народу, но пока Игорь один из немногих прохожих. Он снял пиджак и переложил большую, чем обычно, пачку денег в карман брюк. На улице было жарко, а в пивной никого, и завтра не надо вставать. Первый глоток с теплой мыльной пеной напомнил весь сегодняшний скомканный и дурной день, второй водянистый, но холодный снимал напряжение. Быстро допив кружку, Игорь замер над следующей. Осознание новой, пьянящей и необычной свободы туманило голову. Цыганков еще не знал, что с ней делать, она радовала и пугала. Знакомого ритма из одинаковых дней больше не существовало, оказалось, что никакого другого будущего тоже не было.
Жара плавила Победу, сквер ДК 9-го ГПЗ простреливался солнцем насквозь. Лето чувствовалось через тонкие подошвы, рубашкой, прилипшей к спине, и каплями пота из-под фураг. Молодые, недавно посаженные елочки и березки торчали между дорожек, подрагивая тонкими ветками в отсутствие заметного ветра. Рядом кто-то посадил одинокий конский каштан. Тени деревца не давали, и было неясно, как сами они смогут вырасти и не зачахнуть под таким зноем, на такой сухой, твердой, как асфальт, земле. Женщина в халате из шланга поливала газон, вода падала с балкона, разлетаясь на множество капель, и, кажется, испарялась, не долетая до цели.
Фураги с трудом дошли до полутьмы под аркой и, не сговариваясь, остановились у границы света.
– Здесь, что ли? – спросил Цыганков, глаза его за неделю после увольнения запали, выглядел он хреново.
– Здесь, – кивнул Ринат и уронил пачку «Родопи».
– Не нервничай, ты не идешь. Жди на лавке, на всякий случай, – одним видом отметая возражения, сказал Игорь.
– Ведите себя спокойно, не борзейте, – дал последние наставления Наташка.
Леха с Игорем вошли в подъезд и начали нелегкий подъем по высоким ступеням узкой лестницы. Идти двоим было неудобно, и Королев шел позади. Солнечный свет пробивался через пыльные, вытянутые окна, похожие на бойницы. На третьем этаже они остановились и, сняв фураги, стерли выступивший на лбу пот. Остановившись у нужной двери, они, также не сговариваясь, выдохнули. Леха нажал на звонок, но тот промолчал. Они несколько секунд простояли в нерешительности, потом Игорь постучал. Ответа по-прежнему не было. Снизу по подъезду послышались тяжелые шаги.
– Вы че, дверью ошиблись, пацаны? – глухо спросил их блондин с короткой стрижкой. Его широкие плечи занимали всю площадку.
– Мы к Берензону.
– А вас звали? – безучастно спросил мужик.
– Нет, но у нас дело важное. – Серые глаза из-под нависающего лба смотрели бесстрастно. Лехе от этого взгляда стало не по себе, и он быстро добавил: – Хотим ценную вещь продать.
– Вы не по адресу пришли, – блондин впервые отвел от них глаза и посмотрел вниз на свою авоську, где лежало мороженое в вафельных стаканчиках, завернутое в бумагу, угрожая растаять в духоте. Потом он оттеснил фураг и вставил ключ в замок.
– Очень ценную вещь, – хрипло выдавил Игорь, и дверь перед ним захлопнулась.
Леха нервно рассмеялся, а Цыганков осел на ступеньки. В полной тишине прошла минута, Королев потянулся в карман за папиросами, когда дверь открылась.
– Он вас примет.
В коридоре блондин неожиданно присел и быстрыми движениями ладоней обыскал их от носков до подмышек. Квартира была большая. Лампочка без плафона, старое трюмо с потускневшим от времени зеркалом, фураги повисли на доске с гвоздями, заменявшей вешалку.
– Разувайтесь, и направо.
Без тапочек ноги чувствовали, что пол давно не обновлялся, и краска пошла трещинами. Они вошли в просторный зал с балконом, внутри было темно. Окна выходили на солнечную сторону и были закрыты пищевой фольгой. В углу стоял выключенный черно-белый телевизор на ножках. Пахло старостью и сердечными каплями.
Блондин прошел мимо друзей и поставил на низкий столик блюдечко с воткнутой в вафельный стаканчик чайной ложкой. За ним из кресла потянулся маленький старичок в белой майке на лямках, тренировочных штанах и теплых тапочках. Он повернул голову и бросил на посетителей быстрый взгляд черных глаз, увеличенных огромными очками. На черепе у него остался только белый пушок.
– Игорь и Алексей, – доставая мороженое ложкой из стаканчика, бесцветным голосом констатировал Берензон, потом пристально посмотрел на удивленных фураг и усмехнулся. – Что украли? С чем пришли?
– Платина, – тихо сказал Игорь.
– Ого, – делано удивился старичок и обратился к блондину, стоявшему за спиной друзей: – Ты слышал, Ваня, чем молодежь теперь торгует. Сколько платины?
– Два с половиной килограмма, пять слитков по полкило.
Леха почти сказал, что слитков шесть, но старичок положил ложечку на тарелку, поставил на стол и откинулся в кресле.
– Еще принести, Давид Исаакович? – спросил Иван, но Берензон только махнул рукой.
– Сколько просите?
– Десять тысяч, – сказал Игорь.
– Ваня, когда ты в первый раз мороженое попробовал?
– Я не помню, Давид Исаакович, – пробасил блондин.
