А диорама казалась будто живой. Когда Джордж впервые взглянул на нее, он увидел какой-то коричневый предмет, пересекавший каменистую осыпь. Присмотревшись, он узнал в нем зайца – маленького и облезлого, но все-таки зайца.
– Как же это возможно? – с удивлением воскликнул Джордж. – Неужели вы поместили туда и что-то живое?
– Там все живое, – ответил техник.
И тогда Джордж увидел, как из-за горы появились доисторические люди, одетые в медвежьи шкуры. Два охотника из палеолита остановились и устало оперлись на копья. Их женщины начали разжигать небольшой костер. Почти у задника диорамы располагались скалы, край утеса и несколько деревьев. За ними начинался нарисованный ландшафт – огромное пространство уходящей вдаль равнины (а может быть, вельда, прерии или степи). И все это выглядело очень живо – особенно женщины, которые так мило склонились к костру, и их мужчины, карманьонцы, судя по большим карманам и сходству с греческими богами, высокие, красивые и светлокожие люди, с вполне развившимися черепами и орлиными чертами лица, не говоря уже о длинных волнистых волосах их дам, которым позавидовала бы любая современная женщина. А вокруг простирался новый мир, где все еще предстояло сделать и придумать, – мир на рассвете времени, столь чудесно изображенный на картинах Лескокса. И вряд ли эти карманы представляли, как им повезло.
– Великолепно, – сказал Джордж. – Значит, вы отслеживаете в прошлом какую-то группу пещерных людей, а затем проецируете сюда сцены их жизни?
– Нет никакой разницы между тем, что происходило с этими пещерными людьми в прошлом, и тем, что вы видите сейчас, – ответил техник.
– А как вам это удалось?
– Магическая симпатическая инженерия, – ответил техник.
– Кажется, я об этом что-то слышал, – сказал Джордж.
Он снова повернулся к диораме и присмотрелся к тому, чем занимались пещерные люди. Те разводили костер и, видимо, собирались готовить обед.
– У них там овца, которую они хотят сварить, – вскричал Джордж, напряженно склоняясь вперед.
Он с огромным интересом наблюдал за происходящим, поскольку в Мясном университете его профилирующим предметом было жаркое из барашка, а непрофилирующим – свиные маринованные ножки.
– Осторожно! – закричал техник. – Не подходите так близко!
– Можете обо мне не беспокоиться, – ответил Джордж, и в тот же миг его нога сорвалась с помоста.
Не успел он опомниться, как пол лаборатории ускользнул из-под него куда-то вверх и под ногами зашуршала каменистая осыпь. Ему еще повезло, что он свалился сюда, а не в пропасть, хотя, с другой стороны, Джордж тогда бы просто упал, а не попал в диораму.
Магда нашла его на восточном хребте, где он осматривал гору. Восстановив равновесие, Джордж понял, что в прежний сюжет ему уже не вернуться. Он стоял на каменистой тропе, зажатой между отвесной скалой и бездонной пропастью. Заглянув в черневшую глубину, Джордж поспешно отступил от края бездны. Все это, конечно, могло оказаться игрой его воображения, но он решил не рисковать, поскольку даже воображаемое падение с такой высоты неизбежно привело бы к смертельному исходу.
Осмотревшись, Джордж увидел диораму, которой он уже любовался прежде. Только на этот раз он находился внутри ее. «Вот ведь невезение, – подумал Джордж. – Что же мне теперь делать?» И тогда Джордж решил как-нибудь выбраться из этой картины и вернуться туда, где он был раньше.
В эту минуту из-за поворота тропы появилась женщина, которая испуганно остановилась, заметив незнакомого мужчину. У нее были темные волосы и стройная фигура, слегка прикрытая шкурой антилопы. На ногах виднелись элегантные сандалии из люцитана – естественного древесного продукта, который напоминал крокодиловую кожу.
– Кто ты? – спросила она.
– Меня зовут Джордж, – ответил он. – Я пришел из другого мира.
– А я вышла на утреннюю прогулку, – сказала женщина, – и вот, совершенно случайно, встретила тебя. Но где же находится этот твой мир?
– Он в будущем, – ответил Джордж. – В далеком будущем. Я собираюсь вернуться туда в самое ближайшее время. А вас, извините, как-нибудь зовут?
– Я – Магда, – представилась она. – Женщина Ульдрайка Небольшого Но Очень Сильного.
– Не имел удовольствия знать такого, – сказал Джордж.
– Скоро узнаешь. И у тебя не будет никакого удовольствия, можешь мне поверить на слово.
– Где вы научились говорить по-английски? – спросил Джордж.
– Я говорю на раннем карманьонском, – ответила женщина.
– Это я перевожу для тебя ее слова, – шепнул Джорджу на ухо словесный мешок.
Джордж уже успел о нем позабыть, но мешочек и сам о себе позаботился. Он оседлал шею Джорджа чуть ниже воротничка, а черепаха, которая стала теперь очень маленькой и сонной, свернулась на нем посапывающим калачиком.
– Да, видок у тебя еще тот, – сказала женщина. – Жди меня здесь. Я кое-кого приведу.
