Нишер буквально окаменел от изумления. Он понимал, что так глазеть неприлично, но ничего не мог с собой поделать. Однако никто, похоже, против этого не возражал. Он пригляделся и заметил, что прохожие действительно часто с улыбкой поглядывают друг на друга прямо на ходу, а потом, минутку поколебавшись...
В течение следующей минуты Нишер выпалил не менее двух десятков вопросов, но Огун прервал его:
– Позволь, я попробую кое-что объяснить тебе – ты ведь у нас ненадолго и прибыл из эры всеобщей сексуальной подавленности и, как следствие этого, всеобщей распущенности. Хотя тебе-то, вероятно, верхом распущенности как раз представляются отношения в нашем обществе, ну а мы сами воспринимаем их как самое обычное и естественное выражение симпатии к ближнему и всеобщей солидарности.
– Значит, вы решили проблему секса! – воскликнул Нишер.
– В общем-то, случайно. Как говорится, не было бы счастья, да несчастье помогло, – пояснил Огун. – Мы отчаянно стремились запретить все и всяческие войны, пока человечество не уничтожено окончательно. Однако для решения этой задачи нам пришлось изменить саму психологию людей, тот инстинкт, который вызывает в них жажду завоеваний. Исключительно важным фактором оказалась подавленная сексуальность. Уже после первых удачных экспериментов информация о них получила самое широкое распространение, и был проведен вселенский плебисцит. И было принято генеральное решение: умерить сексуальные аппетиты людей, улучшив и перепрограммировав половые инстинкты на благо всей человеческой расы. В общем, были задействованы биологическая инженерия, специальные клиники – все на добровольной основе, разумеется! – и секс, избавленный от агрессивности и желания обладать и подавлять, превратился теперь в изысканную смесь эстетики и особого искусства общения.
Нишер хотел было спросить, как это повлияло на брак и семью, однако заметил, что Огун отвлекся, улыбается какой-то привлекательной блондинке и собирается подойти к ней поближе...
– Эй, Огун! – воскликнул Нишер. – Не бросайте меня!
Старик с удивлением обернулся:
– Дорогой мой, я отнюдь не собирался оставлять тебя одного! Напротив, я хочу, чтобы ты к нам присоединился. У нас всегда так делается!
Нишер заметил, что вокруг собралась уже целая толпа, и люди с улыбкой на него смотрят.
– Так, минуточку!.. – И он машинально встал в «позу таракана».
Но к этому времени одна из женщин уже успела вцепиться ему в ногу, другая пролезла у него под рукой, а третья ласково перебирала пальцы на другой руке... В легкой истерике Нишер крикнул Огуну:
– Почему они так ведут себя?
– Это спонтанное проявление радости по поводу твоего неожиданного появления. Так всегда бывает, когда к нам попадает человек из прошлого. Нам всем становится ужасно его жаль – ведь бедняге придется вновь вернуться в ту кошмарную жизнь! – и мы рады подарить ему свою любовь. Я достаточно хорошо объясняю?
Нишер чувствовал себя так, словно участвует в массовке на съемках фильма о Древнем Риме или, скорее, Вавилоне. Улица, насколько мог видеть глаз, была битком забита людьми, и все они занимались любовью – вдвоем, втроем, вчетвером... Но особенно поразила Нишера атмосфера, царившая над толпой: в ней не было и намека на сексуальность! Нет, это было настоящее море чистой любви, сочувствия, сострадания! Он заметил, что лицо Огуна начинает как бы таять, растворяться в волнах толпы, и крикнул:
– А как долго продлится подобное отношение ко мне? – Возможно, отношение к тебе останется неизменным все время твоего пребывания здесь, – расслышал он голос Огуна.
Все время? Нишер даже представить себе этого не мог. А когда наконец до него дошел смысл сказанных слов, он лишь промолвил чуть ли не с благоговением:
– Вы хотите сказать... куда бы я ни пошел, везде?..
Огун только ухмыльнулся и исчез. Нишер представил себе, как вся планета занимается любовью, как в ряды сексуальных партнеров вступают все новые и новые участники... Да, это, безусловно, была самая настоящая Утопия! Нишер понимал, что ему необходимо каким-то образом доставить информацию о будущем в свой век, каким-то образом убедить людей... Он поднял голову и увидел... что находится в Центральном парке, перед входом в отель «Плаза».
– И, видимо, очередной скачок во времени окончательно лишил вас сил? – спросил Майлз.
Нишер с улыбкой потупился. Пик воздействия валиума на его организм был уже пройден; он быстро приходил в себя.
– Видимо, я не успел вписаться в нашу действительность, – сказал Нишер. – Я полагал, что сразу смогу все всем разъяснить – просто схватить любого человека за руку и рассказать, как именно ему следует умерить свой пыл. Я надеялся, что сумею показать людям, для какой замечательной любви приспособлены их тела... Видимо, я слишком ретиво взялся за дело; мною владел какой-то истерический запал; я просто всех напугал... А потом меня сцапали полицейские.
– Как вы сейчас себя чувствуете? – заботливо поинтересовался Майлз.
