– Стефан Хольц. Вы наверняка о нем слышали. – Она покачала головой. – Он известный местный бизнесмен, если можно так выразиться.
– Послушайте, насколько я знаю, хозяин клуба – Рой Фаулер. Он меня нанял, и он платит мне зарплату.
– Вы уверены, что никогда раньше не слышали имени Стефана Хольца? – спросил Беррин.
– Надо же, он вдруг заговорил! – насмешливо фыркнула она. Беррин слегка смутился.
– Отвечайте на вопрос, – потребовал он, пытаясь скрыть обиду без особого успеха.
Она медленно повернулась к нему, смерила его взглядом, вздохнула и наконец сказала:
– Да, уверена. – Потом обратилась ко мне: – Я не знаю никакого Стефана Хольца.
– Мистер Фаулер обещал передать нам список швейцаров, которые работали здесь последние полгода по временному найму, – продолжал я, – но мы его до сих пор не получили.
– Надо же! – Она довольно-таки нахально улыбнулась.
– Вы же здесь управляющая, – заметил Беррин. – Вы можете предоставить нам эти сведения?
Улыбка ее мгновенно исчезла.
– У меня нет на это времени. Придется вам поговорить на этот счет с мистером Фаулером.
– Мы бы так и поступили, если бы застали его, – сказал я, с досадой подумав, что в этом и заключается самая серьезная трудность в работе полицейских – большую часть времени приходится буквально по капле выжимать из людей сведения. – Тогда назовите нам компанию, в которой вы нанимаете швейцаров, – добавил я, не намереваясь больше тратить время на Элейн Томс, – и мы сами с ними свяжемся.
Она медлила, и я легко догадался почему. Если ходили слухи о тайном владельце клуба, то они наверняка дошли и до компании, которая поставляла им швейцаров, так уж бывает с этими ночными клубами. Она не хотела давать нам сведения об этой компании и в то же время боялась соврать: а если Фаулер сообщил нам ее название и я только проверяю ее?
– Эта компания называется «Элит-А», – в конце концов сообщила она.
Беррин записал название.
– Только вряд ли вам там помогут. Сомневаюсь, что они прилежно вели документацию.
– Почему вы так думаете?
– Вы же знаете, как работают все эти охранные фирмы. Они берут людей на работу без договора по найму.
– А Шон Мэттьюз пришел к вам из «Элит-А»?
– Скорее всего да, но это было еще до меня, поэтому я не уверена. В газетах пишут, что вроде бы его отравили.
– Мы так предполагаем.
Она покачала головой, как будто не могла смириться с таким его концом.
– И куда только катится мир?!
– Туда же, где он всегда пребывал, мисс Томс. В нем полно не очень хороших людей, которые делают друг другу не очень хорошие вещи. – Я удержался от искушения добавить, что после смерти Шона Мэттьюза их стало на одного меньше. – Если мистер Фаулер появится, пожалуйста, попросите его немедленно с нами связаться.
Она взяла мою карточку с телефоном.
– Так у вас уже есть подозреваемые?
– Мы разрабатываем несколько версий, – ответил я, прибегнув к запасной тактике детективов, которая является эвфемизмом отрицательного ответа, и, видимо, мисс Томс поняла это, потому что отвернулась, скрывая усмешку.
На этом разговор закончился.
Когда мы снова уселись в машину, Беррин озабоченно обратился ко мне:
– Мне кажется, я вел себя не лучшим образом. Вы ловко с ней расправились.
Беррин только что окончил полицейскую школу, и, как многим из нас, ему еще было чему поучиться. Но в противоположность другим новичкам он это сознавал и потому не отличался излишней самоуверенностью. Его повысили из рядовых всего три месяца назад, и, если не считать Руди, этого случайного убийцу и профессионального угонщика автомобилей, дело Мэттьюза было для него первым расследованием убийства. И мы впервые работали с ним в паре.
Я пожал плечами:
– Я ведь дольше тебя служу в полиции, поэтому мне проще разговаривать с людьми вроде этой Томс. Помни, что во время расследования допрос ведешь ты. Когда имеешь дело с прожженными преступниками, об этом легко забыть.
Беррин серьезно кивнул. В этот момент он напомнил мне одного из участников телевизионного шоу «Другая жизнь». За один месяц не так просто превратиться из прилежного учащегося в детектива. Он очень старался усвоить все приемы профессии и произвести впечатление опытного полицейского, но у него это пока получалось неестественно.
Когда он снова повернулся ко мне, озабоченность на его юном лице сменилась просветленной убежденностью вроде той, какую видишь у проповедников, терпеливо ходящих от дома к дому.
– Я позволил ей смутить меня. Вот в чем проблема. Я не сумел внушить ей уважения к себе. Больше такое не случится.
– Я и не сомневаюсь, – сказал я, похлопав его по плечу. – Поработаешь со мной и не заметишь, как станешь Грязным Гарри.
Он тронул машину и вывел ее с парковки.
– Да уж, верно.
