Ангел сел на верхушку новогодней елки, рядом с пластиковой фигуркой. Безвкусная, да. С изрядно потертых крыльев местами облупилась позолота. Две голубые бусины, губы-бантик. Неужели теперь люди изображают небесных посланцев именно так?! Хотя чему удивляться… Ангелы давно не приходят на землю в истинном обличье. Вот и этот явился невидимкой, тихо — еловые лапы даже не дрогнули.
Не хотел напугать девочку. Лет четырех. Она стояла на коленях и шептала молитву. Не важно, что обращалась к Деду Морозу, единственному чудотворцу, в которого верила. Главное — верила. Поэтому ангел услышал и поспешил на зов.
— Дедушка, здравствуй! Меня зовут Анечка. Целый год я вела себя хорошо…
Конечно, это не совсем правда: всего неделю назад девочка два часа маялась в том самом углу, где сейчас стоит елка. Но она уже не помнила, за что была наказана, поэтому говорила совершенно искренне.
— Я и в следующем году тоже буду слушаться маму и папу. Обещаю! Но сейчас очень нужно, чтобы ты выполнил мое желание…
Девочка бросила беглый взгляд на приоткрытую дверь в комнату. Оттуда доносились голоса взрослых. На самом деле Анечке давно пора закутаться в одеяло и видеть сны, за нарушение режима ее тоже часто ставили в угол. Но сегодня родителям было явно не до нее.
— Знаешь, Дед Мороз, у нас в семье горе… Бабушка Шура сегодня упала прямо на лестнице. Приехали люди на какой-то скорой карете. Но они не принцы совсем. И не волшебники, так главный дядя сказал…
Покачала головой. Кудряшки рассыпались по плечам. Чудесные кудряшки, даже у настоящих ангелов таких не бывает. Когда он сам был маленьким и позировал для картин Рафаэля Санти — лет, пожалуй, уже пятьсот назад, — просил художника чуть-чуть приукрасить…
— А без волшебства бабушка умрет. От инфра… Инрфа… Меня выгнали из комнаты, но я успела услышать. И еще про то, что нельзя везти в больницу, не выдержит дороги. У бабулечки есть только час…
Аня поднялась с колен и посмотрела прямо в глаза ангелу. Пластиковому, разумеется. Настоящего она не видела, хотя тот ловил каждое слово девочки. И точно знал: у старушки, лежащей в соседней комнате, не осталось даже пяти минут.
— Но ведь это неправильно, если бабушка умрет в новогоднюю ночь. Пожалуйста, подари ей три дня. Если нужно, возьми их из моей жизни. У меня еще много. А бабе Шуре отдай…
Как же мы заблуждались, там, в небесных чертогах. Были уверены, что люди стали черствыми, жестокими. Думают только о себе. Смотреть на все, что они творят, даже у ангелов не хватало терпения. Собственно, на землю в эту ночь он был послан с одной целью: активировать режим Судного дня. А малышка перечеркнула приговор своей слезинкой. Если бы Анечка проливала сейчас горючие моря-океаны, кто бы ей поверил. Но по щеке ребенка ползла одинокая капелька. И в ней ангел увидел целый мир. Мир будущего, счастливый и беззаботный. Полный света, добра и настоящих чудес.
— Пожалуйста, дай бабушке пожить еще три дня. Она не должна умереть сегодня. Потому что я так сильно…
Люблю ее? Буду по ней скучать? Конечно, она скажет что-то подобное. А в это время утекают драгоценные секунды жизни. Незачем медлить! Ангел не дослушал и легким лучиком скользнул в соседнюю комнату. Облегчить боль старушки, вдохнуть еще немного жизни в ее неподвижное тело. Ради маленькой внучки, которая так сильно…
Анечка смахнула целый мир со своей щеки, громко шмыгнула носом.
— Я так сильно… Хочу то чудесное голубое платьице из магазина. И новую куклу. А пенсию бабуле принесут только третьего января!
Думаете, вы знаете, что такое искренние объятия? Да откуда… Разве что вы моряк-подводник, вернулись из автономки, просидев год под Северным полюсом… Хотя нет, не надо об этом, а то ненароком можно и военную тайну разболтать. Другой вариант. Вы забили решающий гол в финале Лиги чемпионов, а игроки, тренер, болельщики и все спешат наброситься с поздравлениями. Или прыщавый подросток — но тогда, все-таки на «ты», без обид? — и это первые настоящие, взрослые обнимашки в твоей жизни. На школьной дискотеке. Тебя переполняют гормоны, в ушах то комариный писк, то колокольный звон, руки дрожат от предвкушения близкого контакта с красивой девчонкой, уже заведомо потной из-за нервов, возбуждения и синтетической блузки. Ты обхватываешь её на уровне груди (если таковая в наличии, считай, повезло), сжимаешь слишком сильно, так что кости хрустят. Она смешно вскрикивает, а потом ты чувствуешь, как тает это юное тело, теряя свою привычную костистость, превращаясь в пластилин. Инстинктивно сжимаешь руки ещё сильнее, и вот это — самый правильный поступок в твоей пока еще недолгой жизни. Потому что вторые объятия уже не будут настолько искренними. А третьи и подавно.
Впрочем, бывают исключения. Крепкие, аж до хруста! Или это снег под ногами хрустел? Ну, ну, не клевещите. Люди пять лет не виделись, с предыдущей памятной даты, не вспоминали друг о друге. Но теперь поняли, что сильнее еще ни по кому в жизни не скучали. Ведь так и должно быть на вечере встречи выпускников, которые окончили школу тридцать лет назад.
